Чтение онлайн

Тяну, встаю, падаю, снова тащу причальный конец. В ушах звон, ничего не вижу, пошел общий отказ организма. Встаю в очередной раз, и волна поддает под колени, падаю, конечно, но в душе улыбаюсь – раз волна подсекает так низко, значит, прибойную зону прошел. Еще несколько шагов, падаю на четвереньки, волна подпихивает сзади. Встать уже немыслимо. Там, в волнах за спиной, погибает соратник, до конца выполнивший свой долг.

Встаю, делаю пару шагов. Веревка в руке тянет вниз, дошел до кошки… Если за ней нагнусь – упаду и не встану. Выпускаю из рук веревку, бреду дальше. Веревку слегка закусывает в карабине шлейки, на автомате начинаю ее продергивать, выдавая слабину.

Внезапно

понимаю, что никакой воды вокруг нет, оглядеться не могу, во всем мире темнота и тишина, звук выключился следом за изображением. Падаю на колени и утыкаюсь лбом в мокрый и холодный песок. Все тело трясет крупная дрожь. Полное спокойствие. Понимаю, что пошли последние минуты жизни. Самое время отряхивать сюртук, чтобы предстать перед привратником чистилища в подобающем виде.

Или время для Ангела Исцелителя АИ-1. На ощупь лезу снизу под свитер, к нагрудному карману рубашки, с трудом вытаскиваю величайшую ценность походника, выцарапываемую всеми правдами, неправдами и подкупами из армейских складов – его последний шанс. Плохо слушающимися руками раскрываю плоскую пластиковую коробочку войсковой аптечки старой сборки, нащупываю шприц-тюбик из второй секции.

Роняю аптечку на землю, сдергиваю с иглы колпачок и всаживаю шприц-тюбик в ногу. Боли не чувствую – эта система, похоже, тоже отключилась. Выдавливаю адскую смесь, не отпуская сдавленного тюбика, выдергиваю иглу. Все как по учебнику, но применяю впервые.

Падаю на бок в позе эмбриона: обещали максимум десять минут – и буду как новенький зомби. Если не получится, то далее только сюртук отряхивать. Правда, где-то тут обитает народ, но ни один идиот ныне гулять по пляжу не выйдет. Остается себя успокаивать – после шторма скорее всего нас найдут… Что останется, разумеется.

Порадовало возвращение связных мыслей. Хороводы они не водили, скорее еле шевелились в каком-то киселе – но можно было начинать себя накручивать. Уж что-что, а накручивать себя умею, да и к Катрану испытываю действительно теплое чувство, так что сентенции типа «вставай, тряпка, друг в прибое погибает, не плыви по течению, тебе за две жизни еще побороться надо» находили в душе отклик.

Дрожь прошла, сил вроде не прибавилось, но попробовать шевелиться уже можно. Встаю на колени и начинаю сбрасывать штормовку. Хотел бы знать, как долго действует смесь и когда подойдет пик формы. Как-то не поинтересовался этими вопросами, ограничился знанием где что лежит, как применять и от чего помогает.

Освободившись от многотонной тяжести, давящей на плечи, нашариваю около себя брошенную аптечку. Вернуть ее на место не рискую, засовываю в карман штанов и делаю пару пробных шагов. Штормит и трясет, ноги ватные, но как будет дальше, неизвестно – время начинать спасательную операцию. Выбираю слабину веревки, идущей к катамарану, бреду вдоль побережья, чтоб тащить катамаран вбок, периодически пробуя тянуть. Оставшийся на пляже конец веревки натягивается, кошка мешает двигаться дальше. Идти за вцепившейся в песок кошкой нет сил – начинаю вытаскивать катамаран отсюда.

Тяну, упираясь ногами, тело швыряет из стороны в сторону, передавая через напряженную веревку буйство волн, ломающих катамаран. Главное, развернуть Катрана носами к берегу, вывернуть мачту из дна – дальше вытаскивать станет легче.

Постепенно веревка поддается, тащу, отступая назад от кромки берега, отталкиваясь ногами, руками пытаюсь компенсировать рывки. Рук и ног по-прежнему не чувствую, но главное, катамаран пошел.

Видимости никакой, дождь стеной и зрение на нуле, но судя по выбираемой веревке – все получается. Отошел уже слишком далеко от уреза воды, уперся спиной в береговой обрыв. Перебирая

руками, двинулся обратно к воде, снова тяну – и еще раз к воде.

На четвертом заходе начало швырять сильнее, катамаран проходит береговой прибой. Сгоняю навалившуюся апатию: ответственный момент. Даже пытаюсь бежать, разгоняя кувыркающегося в прибое Катрана. Рывками причального конца меня сдергивает на землю, поднимаюсь, веревку на плечо, и как бурлак на Волге – тяну.

Стало получаться вытаскивать только импульсами, похоже, катамаран лег бортом на дно, и выбирать слабину получается, когда волна баллоны приподнимает. Подстраиваю усилия под волну, продвигаюсь, пока хоть как-то идет. Ноги взрывают песок пляжа. Все, больше никак. Возвращаюсь по тросу к катамарану – форштевни лежащего на боку Катрана далеко вылезли за линию волнового наката. Какие-то смутные силуэты получается разглядеть. Упираюсь лбом в переднюю балку моста и пытаюсь отдышаться.

– Ну, здравствуй, дружище.

Берусь за двойную веревку, заменяющую штаг, и иду к топу. Мачта лежит в зоне наката, по коленям опять зло бьет волна. Нагибаюсь за топом мачты и, не удержав равновесия, падаю, разбрызгивая вокруг воду и пену.

Мокрее уже некуда. Поднимаюсь на колени, прижимаю верхушку рангоута к груди и встаю, отрывая от земли свою нелегкую ношу. Теперь рывками к берегу. Если мне удастся дотянуть топ хотя бы до середины пляжа – можно ставить себе памятник. Дотащить на самом деле хорошо бы до обрыва в конце пляжа. Опять начинаю себя накручивать. Проворачивающийся бортом по пляжному песку катамаран страшно мешает, но продолжаю толкать рангоут – сгребаемый песок препятствие преодолимое.

До обрыва не донес, споткнулся о здоровенный валун – странно, как только его раньше не заметил. Но дальше середины пляжа дотащил точно, так что с меня полтора памятника. Поднять топ еще раз даже не пытаюсь: сколько осталось во мне наркоты, неизвестно, а еще как-то все это крепить надо. Прилив выше уже не поднимется, есть шанс, что катамаран не смоет. С другой стороны, чего страдать? Выше мне Катран все равно не вытащить.

Иду вдоль мачты по пляжу к катамарану, на автомате оцениваю повреждения – порвана ромбованта, мешанина из фалов, краспицу загнуло… В общем, сплошная Цусима. Нашариваю на мосту, вертикально стоящем передо мной, герму с бивачным снаряжением. Пробую распустить притягивающие стропы. Нет, пожалуй, это не с моими силами, координацией и исчерпанной удачливостью.

Бреду искать спасик, он должен быть где-то у передней балки. Натыкаюсь на оборванный штаг с разлохмаченным стакселем, выпутываю его из мешанины такелажа и кидаю на песок вдоль катамарана под защиту палубы. И зачем это было делать именно сейчас? Вот что значит привычка.

Спасик нахожу там, где и предполагал, выдергиваю из него нож, ползу обратно резать стропы. Волоку герму по песку к топу мачты, от воды подальше. Из нее вытаскиваю большой тент, ставить палатку мне не по силам. Тент стелю под лежащей наклонно мачтой и забрасываю его концы на мачту, чтоб свисали с обратных сторон. Снова бреду к катамарану, хотел срезать герму со шмотками, чертыхнулся, поняв, что нож бросил у тента, обратно уже не пошел. Похоже, завод у моей наркоты заканчивается, опять начинает знобить. Беру валяющуюся у носов веревку, которая сослужила сегодня великую службу, иду к тенту. Привязываю края тента к мачте с одной стороны, а с другой, той, что дальше от воды, тент привязываю к мачте, собрав гармошкой – получился конусный кулек, открытым входом в сторону моря, внутри должно быть сухо. То, что стекает по мачте, остановит намотанный перед тентом и свисающий конец веревки, ветер пока от берега, так что дождь не заливает.