Чтение онлайн

Слух, похоже, медленно выходит из нокаута, уши болят немилосердно, наверняка и кровь идет, но главное – начинаю различать звуки, значит, и прибой должен услышать. Зрение прикидывалось хладным трупом. Ленивое оно у меня, работать не хочет. Тянусь за капитанским термосом – чая там уже почти нет, допиваю остатки одним глотком, высыпаю на ладонь заварку, термос подсовываю под ногу. Хоть и попал в аврал, лишаться имущества жалко: все, что не привязано к палубе во время шторма, можно считать потерянным.

Выдергиваю из-под непромоканца малую упаковку бинта, сбросив капюшон штормовки, обматываю разок голову по глазам. Теперь разложить заварку на глаза и докрутить поверх

остатками бинта. Вроде минутное дело, но пока был с голой головой, успел не только промокнуть до трусов включительно, но и замерзнуть до костного мозга. Зато наверняка смыл кровь с ушей и лица, если она там была.

Упаковываюсь обратно, теперь надо сосредоточиться. Предположим, что ветер поменял направление незначительно – тогда мы на курсе сближения с Унской губой. Пройти Чертовы Рога и россыпи камней на входе в бухту, ориентируясь только на слух, практически нереально. Остаются два варианта: либо, услышав прибой, снимать повязку и надеяться на восстановление хоть какого-то зрения, либо выбрасываться на берег по слуху, скорее всего с разрушением катамарана.

С другой стороны, в штормовом шуме да еще с ослабленным слухом могу услышать прибой слишком поздно. Приятного мало. GPSка мне ничем не поможет, говорить она не умеет, а табло не вижу. Карты по той же причине проходят мимо под ручку с компасом. Нет на борту навигации, понятной на ощупь.

Остается только развитое воображение да полная кубышка памяти. Мысленно черчу курсы и предполагаемые сносы, вношу поправки на течение и волну. Прилив уже начался, он должен помочь и затянет меня в бухту, если сильно не ошибусь с поправками курса.

Перепроверяю свою мысленную схему и доворачиваю на семь градусов к северу. Не доверяя голым ощущениям, щелкаю ногтем по абрису компаса – у него по внешнему кольцу нанесены рисками градусы для взятия пеленгов. Подставляю ладонь струям дождя, отщелкиваю семь градусов и поворачиваю катамаран до возвращения прежнего ощущения струй на ладони. Шаманство какое-то. Если ветер зайдет, меня точно выбросит на камни.

Продолжаю очень внимательно слушать свое ощущение моря и прислушиваться к шумам. Странно только, что не пропищал сотовый об окончании очередного часа вахты: либо пищал в период глухоты, либо вся электроника накрылась медным тазом, точнее, высоковольтным разрядом. Через час будет ясно окончательно – примерно к этому сроку намечен подход к берегу. Время тянулось медленно. Шторм не стихал, но и не усиливался – он стал просто фоном к тяжелым мыслям и опасениям остаться без зрения. Я не фаталист по натуре, но на душе скребли кошки. Сомнения в курсе и принятом решении обойтись без неуправляемого дрейфа грызли душу.

Намеченный час все никак не мог закончиться, возможно, действительно электроника сдохла. По носу послышался звук прибоя. Скинув капюшон, лихорадочно прислушивался то одним ухом, то другим. Звук очень похож, и именно по носу. Слева не прослушивается, значит, вполне может быть северный берег Унской губы. Плавно доворачиваю градусов на тридцать к западу, тут уже не так важна точность, все решится в ближайшие минуты.

Начинаю лихорадочно сматывать повязку. Промаргиваюсь – и ничего не вижу. Подставляю лицо хлещущим ледяным струям, промаргиваюсь еще раз. Ощущение песка в глазах так и осталось, но появился мираж изображения. Боясь спугнуть чудо прозрения, вглядываюсь по сторонам. Картинка практически никакая, да и свету маловато, как мне кажется. Но болтающуюся под ударами ветра и дождя мачту вижу довольно уверенно. Штаг действительно оборван, значит, вся эта катавасия мне не почудилась.

Теперь основная задача – пытаться

отклоняться южнее, если правильно помню карту губы. При этом очень желательно не уронить мачту. Подводные камни, смертельно опасные для яхты в такую погоду, для катамарана с его малой осадкой и убирающимися плавниками практически безвредны. Но торчащие из воды клыки для него более опасны, чем для яхты. Начинаю лавировать, отклоняясь от малейших проблесков пены впереди – лучше ошибиться, обойдя просто волны, чем пропустить клык. Пару раз под палубой характерно стукнул шверт, автоматически складываясь при наезде на препятствие и выпускаясь после него, значит, цепляю камни бухты – беру чуть западнее.

Ветер стихает. Похоже, меня начала прикрывать южная оконечность губы. Можно ненадолго бросить руль. Бегу к мачте и, подергав свисающие фалы, убеждаюсь в их относительной целости. Из бегучего такелажа перебило только топенант, ну и бог с ним, спинакер-фала в топовом блочке мне вполне достаточно – оттягиваю им мачту и креплю фал вместо штага. Привязываю как попало – времени нет, катамаран опять начинает рыскать.

Ветер, встретившись с сушей, начал выписывать коленца, да плюс еще нагонная волна, отражаясь от берегов бухты, создает толчею. Но все равно стало легче и спокойнее. Теперь осталось медленно и верно идти вдоль берега, чтобы разглядеть более-менее приличный пляж и сразу на него выбрасываться.

Сегодня нам с Катраном досталось сильнее, чем обычно. Но мы, похоже, и тут выкарабкались. Ветерок опять усиливается, значит, слишком далеко от берега отошел, подправляю курс и снова вглядываюсь в темно-серую пелену вокруг.

Остро к ветру на одном триселе ни один парусник идти не может – вот и подкрадываюсь к полосе прибоя по длинной пологой прямой, почти в галфвинд левого галса. Как только ветер существенно ослаб, прикрытый берегом, начинаю подумывать о постановке грота на третью полку рифов. Был бы матрос – наверняка бы рискнул и поставил. Но одному, в штормовую погоду, слишком уж чревато менять парусный гардероб.

Нет, пожалуй, на сегодня мой лимит везения выбран, да еще и с задолженностью. Ползу вдоль берега на триселе, шаг вперед – полшага назад. Волны стали круче – подхожу к мелководью, относительному, конечно, меня тут скроет не то что с головой, но и с верхушкой мачты.

Прибой слышу отчетливо – звук не резкий, а мягкий, раскатистый. Очень хорошо, значит, впереди не вертикальные стены, о которые волна разбивается разом, а довольно широкий пляж – неважно, галечный или песчаный, – на который волна идет постепенно. Зрение до сих пор никуда не годится, только и способно различать белую пену в серой окружающей хмари. Прибой приближается, пора готовиться к выброске. Пройти прибойную волну на одном маленьком платке триселя против ветра и без скорости – это из области фантастики. Будем применять старый способ барона Мюнхаузена, вытащившего себя за волосы, – главное, к берегу поближе прижаться, желательно на бросок кошки.

Волнение перерастает в откатно-накатное. Все, с этого места вперед уже хода не будет, пора начинать разбрасывать домашних любимцев. Оставляю руль – он уже не помощник, бегу на нос. Упаковки с кошкой на месте нет. То, что еще не окоченело от погоды, замерзает напрочь при виде наступающего северного животного – у меня еще есть становой якорь, но так далеко мне его не кинуть.

Бросаюсь на живот, заглядываю под мост. Слава моему ангелу-хранителю и вовремя бившим меня учителям, которые говорили: «Пристегнул упаковку к катамарану – теперь привяжи ее отдельной веревочкой, пусть на ней за бортом болтается, если вдруг что случится…»