Чтение онлайн

Сдутый ветром со льда Двины снег навел меня на мысль: а не прокатиться ли? И через два дня появились ужасные уродцы – деревянная Г-образная планка, с нижней стороны которой крепилось намертво лезвие конька, а по внутренней стороне проходили три кожаных ремня, прижимающих к этому пыточному инструменту ногу в районе середины голени, сгиба и конца стопы. Пряжки использовал от упряжи. Коньки вышли на радость хороши. Погоняв по льду буквально пару часов в светлое время, вызвал заболевание всего подрастающего поколения. Так что лучшим подарком ребенку любого пола этой зимой стали коньки. Серийно они не

выпускались, но под давлением собственных рабочих пришлось начать делать малыми партиями. Теперь на Двине каталась масса народа. Если наметало снега, то площадки быстро расчищались.

Уговорив покататься Таю и Надежду, Кузьма сразу составил мне компанию, втянул в эту забаву и женскую часть села. Село из богатого уверенно становилось зажиточным, практически в каждой семье был кто-то работающий в цехах и неплохо там зарабатывающий, так что свободного времени у всех стало больше.

На работников цехов началась активная охота невест со всех окружающих поселков. Постоянно приезжали сани, даже из очень дальних деревень, на которых целые семьи ехали погостить к родственникам в Вавчугу или в ближайшие села. Вокруг верфи стало оживленно, летом, на строительстве, и то народу меньше было. А с другой стороны, что еще зимой делать?

На меня тоже открыли охоту, то ли по незнанию слухов о царской воле, то ли наплевав на эти слухи. Появляться где-либо без свидетелей для меня становилось опасно, так что или Кузьму, или Таю старался все время брать с собой.

Тая стала грустная от такого наплыва невест на мою персону. Она опять ни словом ни делом не выражала своих опасений, но я уже неплохо ее узнал, чтобы не чувствовать таких изменений. Растормошить девушку не удавалось.

– Тая, прошу, не принимай так близко к сердцу эти злобные взгляды несостоявшихся невест тебе в спину.

– Мастер! – Меня практически все перестали звать Александром, звали только «мастером», даже близкая женщина в постели, это уже как-то начинало напрягать. – Я не пара тебе. Родовитые купцы и бояре тебя зазывают, сами к нам приезжают, дочек привозят, мешаю я тебе.

– Знаешь, радость моя, ты не мешаешь мне, а спасаешь от казни лютой.

– Это как? – Тая искренне удивилась, даже в кровати на локти привстала.

– Вот не было бы тебя, жил бы много месяцев один, а тут невесты налетели, ударило бы мне мужское в голову, сам бы не заметил, как окрутили. А государь потом посмотрит, что наказ его не исполнил, осерчает и казнить может.

– Так уж и казнит! – Тая легла обратно и прижалась ко мне.

– Не знаю, Тая, а проверять не желаю. Может, и не казнит, но верить перестанет. А без доверия государя жизни мне уже не будет, и дел не доверят, так что все равно получится, что казнил.

Мне уже самому верилось в придуманную историю с царским зароком на женитьбу.

– Мастер, да эти невесты и без венца к тебе идти согласны, а мне до них далеко. Ты, мастер, человек от бога, тебе и женщина должна быть под стать.

Ну, вот почему с женщинами так сложно! Они всегда считают себя самыми лучшими и, наверное, правы, но говорят постоянно обратное и ждут, чтоб их разубеждали. Что за мазохизм такой.

– Тая, раз мне женщина должна быть под стать, так будь ею, не обращай внимания на все эти дрязги! Где были они

все, когда мне нужна была помощь? А ты была рядом и помогала в моих начинаниях, да и ноне помогаешь. Неужели ты меня так плохо узнала, что думаешь, поменяю друзей на красивые личики или их родословные. Тая, ты меня обижаешь.

– Прости, мастер, неспокойно мне.

– Мне тоже неспокойно, давай в Архангельск вдвоем съездим. Может, без нас тут страсти и успокоятся.

– Спасибо тебе, мастер, но у тебя дела тут, нельзя тебе.

– Знаешь что, давай-ка спи, а завтра поедем в Архангельск.

В Архангельск мы поехали только через день, Осип под такую оказию собирал обоз до Архангельска и писал письма, в том числе управляющему в его городской дом.

По мере удаления от Вавчуги Тая расцветала прямо на глазах, ну и еще раскраснелась от мороза. Сани активно пылили снегом, но за один день все равно доехать не получилось. Обоз был тяжелый и еле шел. Ночевали прямо в санях, под толстыми шкурами. За нашей лошадью ухаживала Тая, мне таких навыков не перепало, в чем честно признался.

– Мастер, неужели есть что-то, чего ты не знаешь?

Тая настолько искренне удивилась, что мне стало не по себе.

– Тая, многого не знаю, очень многого. Не удивляйся так больше, ты пугаешь меня. Все знает только бог, так, по крайней мере, говорят священники.

– В селе поговаривают, что ты святой, – говорила она, грустно ковыряясь в лошадиной сбруе и на меня не глядя.

Подошел к девушке, обнял сзади и сказал на ушко:

– Тая, ты же знаешь, какой я грешник и какому разнообразному греху тебя учу. – Тая покраснела еще больше, хоть имел в виду не то, о чем она подумала, а дела рабочие. – Что бы ни говорили, ты всегда твердо должна знать – я просто человек и горжусь этим. Не хочу быть святым и никогда им не буду. А теперь показывай, что с этой скотиной делать надо, вдруг еще в жизни пригодится.

До Архангельска доехали уже затемно и втягивались вереницей саней на двор дома Бажениных при свете факелов.

Утром впервые за последние месяцы осознал, что мне никуда не надо торопиться. А Тая не пошла на заутреню – вот это действительно сдвиг. Обозом занимались приказчики Бажениных, и от меня никто ничего не хотел.

Пока светло, пошли погулять по городу. В мой прошлый приезд было не до экскурсий, а посмотреть на старый Архангельск было интересно. Правда, смотреть оказалось особо не на что.

Центром города были гостиный двор, каменная крепость, изломанная вдоль берега Двины на самом кончике мыса Пур-Наволок, к северу от нее, вниз по течению, преобладали иностранные дворы, к югу, вверх по течению, – дворы русские. Самая большая плотность поселения была вокруг гостиного двора, а у стен самого двора амбары лепились вообще стена к стене, непонятно, как только они тут не горят ежегодно.

От гостиного двора до кирхи, считающейся центром иностранных дворов, было метров восемьсот и примерно столько же в другую сторону до сальных ям, то есть пригорода Архангельска. Далее начинали уже заниматься громкими или вонючими делами, с которыми в город не пускали. Получается, что раскинулся Архангельск на два километра вдоль Двины и менее километра вглубь, так как там уже начинались мхи, то есть болота.