Архангельск
Шрифт:
Кроме этого, сержант все же был поставлен не интендантом и инструктором работать, а наблюдать за процессом строительства корабля и отписывать царю результаты. Писал царю Михайло исправно, только вот ответов от государя видно не было. И непонятно, почему от него до сих пор не пришли утвержденные регалии для полка.
Озадачив сержанта разработкой кодов свистков соответствующим строевым командам и попросив напомнить государю про регалии для полка, устроил смотр войск. Всех похвалил, обещал скорое начало серьезных тренировок и пошел на обход верфи. Со временем совсем плохо.
Корпус клипера практически полностью оделся в латунный панцирь. Каждый день проверял, насколько гладко свальцевали
Подошел к корабельному мастеру, отвел в сторону и предложил идею. Немолодой мужчина пришел в откровенный щенячий восторг, судя по всему, идее быть. Просил никому о задумке не рассказывать. А идея была проста – на золотом корабле могут быть только… правильно… алые паруса. Как тут обстоит дело с красителями, мне даже выяснять не надо. В алый цвет хлопок и лен прекрасно красится ягодами бузины, возможно, и другими ягодами тоже, но раздавленную по рубахе бузину, оставившую яркие красные пятна, лично пытался отстирать всеми доступными способами. Так что на роль стойкого краситель бузина подойдет как нельзя лучше.
Недостаток в том, что ходить под таким парусом долго нельзя – глаза экипажа раздражает и повышает нервозность. Значит, будут два комплекта, обычный серый и парадный – алый. Все равно запасные паруса на борту нужны.
Обойдя остальные цеха и решив мелкие проблемы, благо крупных уже давно не случалось, направился к Бажениным, зайдя предварительно домой за чертежами. Федора не было, он, благодаря нашим поставкам инструментария, а особенно стальной ленты, которую еще додумался оцинковывать, вылез на большие высоты купечества и в деревне появлялся крайне редко. Осип ушел на лесопилку. Правда, там его уже не было – нашел Баженина в отстроенных больших складах у причалов. Осип, глядя на меня, стал неуловим.
Выяснил, что мастера-ювелира Федор все же привез, но, не рискуя отрывать меня от сверхважного дела, оставил его гостить при мастерской Бажениных, загрузив работой по профилю, то есть посадив украшения делать. А для украшений велел использовать латунь, полированная, она ничуть не хуже золота, стоит же такое украшение столь мало, что доступно всем. Мастер поначалу артачился, но потом втянулся и делает удивительно красивые вещи.
Проводив меня в мастерскую к ювелиру, Осип откланялся. Поговорив с новым работником, посмотрев его работы, решил, что с задачей тонких механизмов швейной машинки мастер справится. Расстелив чертежи, принялся объяснять, чего хочу.
Сразу возник затык – мастер был не слободской и метрической системы не знал. Выдал ему свою линейку, но она оказалась слишком груба для тонкой работы. Обещал принести ему маленькую линеечку с тонкой градуировкой.
Общую идею мастер понял и за работу брался, но ценник выставил как за ювелирное украшение. Ну да бог-то с ним – заказал десять шпулек с механизмом ее подачи и пошел обратно в цеха озадачить инструментальщиков сделать несколько коротких, сантиметров по пятнадцать – двадцать, линеек, но с очень четкими рисками на каждом миллиметре, а если удастся, то и по маленькой риске между миллиметровыми рисками. Подумав, заказал еще штангенциркуль, подробно рассказав, как сделать, взяв за основу только что заказанные линейки. Нарисовали эскиз. Точность будет, конечно, никакая, но круглые детали мерить станет удобнее. Как только раньше не додумался! Наверное оттого, что в моем ремнаборе штангенциркуля нет.
До дома добрался уже после ужина, застал
Под эту тему заказал Тае начинать делать парусину на второй комплект парусов и рассказал идею с алыми красками. В радостных визгах обиды на начавшиеся наветы были забыты, и вечер с ночью удался.
Как-то так получилось, что у меня образовалось свободное время. Мастера набили руку на новинках, люди притерлись друг к другу и решали проблемы уже не через меня, а напрямую, налаживая межцеховую кооперацию.
Зима засыпала грязь прошедшей стройки чистым снежком, прихватив в нагрузку все морозом. Над домами и цехами вились дымы, а над литейным цехом дым жирно клубился. Свободное время проводили в основном по домам, полярный день имеет и своего антипода – полярную ночь. Так что производительность упала во всех цехах и на верфи. За корабль уже практически не волновался. Мастера собирали на полу ангара мачты и реи, тоже по новой технологии, из переклеенных реек, стянутых стальными обручами. Внутри корабля работы уже были закончены, и там оставались только резчики, занимающиеся украшательствами стен, трапов, дверных косяков – в общем, работой, на мой взгляд излишней, но раз людям нравится, пусть будет. Вообще в корабль влюбились все – одно время народ валом валил посмотреть диковину, ахали, трогали корпус руками – не мерещится ли.
Хоть посетителей и просили держать язык за зубами, но слухи поползли сразу и совершенно дикие, в том числе, что корабль золотой. Морпехи, считающие караулы и охрану отдыхом от постоянных марш-бросков и штурмов стены, уже задержали несколько ловцов удачи и одного поджигателя, после чего я забеспокоился серьезно – и вокруг, и внутри верфи организовал постоянные караулы. Была даже мысль вооружить морпехов, но потом от нее отказался: обучатся неправильным приемам владения огнебоем, потом замучаюсь переучивать – пусть пока окованными железом дубинками обходятся.
Дубинка была выбрана мной изначально, как простое, но очень эффективное в плотной толпе оружие. Потом еще кортик добавим, а саблю им не надо. По задумке они пойдут на абордаж с двумя длинноствольными револьверами каждый или чем-то подобным, когда дойду до этого. А пока пусть дубинки осваивают.
Неторопливо, но систематически, выдавал новые устройства, и это уже никого не удивляло. Отец Агафон, бывало, даже поминал меня в проповедях добрым, как ни странно, словом, так что исчадием или пособником тьмы меня и мои диковины не считали. Наоборот, каждая семья старалась зазвать в гости – то на крестины, то еще на что. Старались в основном через Таю, так что, потакая ее уговорам, весьма ласковым, часто соглашался и принимал предложения. А так как с пустыми руками в гости не ходят, приносил то лезвия для косы, которой тут не знали, обходясь серпами или просто голыми руками, то еще что в хозяйстве полезного.
С косой мне вообще не повезло. Объяснив первый раз, что это такое, подарил косу новобрачным на свадьбу осенью, показав, как пользоваться, прямо в горнице, так как на улице уже снег лежал. Вынужден был обещать устроить летом мастер-класс по кошению. А так как мне тут уже верили безоглядно – раз сказал, что будет хорошо, то так и будет. Ближайшие села начали затариваться косами. Мне живо представилась картина – иду летом с косой на плече, а за мной толпа мужиков из нескольких деревень с косами. Заметят нас царевы стрельцы, могут и плохое подумать.