Чтение онлайн

От кузни ко мне подошел мужик, поздравкались, и он спросил, чего надобно. Вот тут-то меня и проняло окончательно. Да всего мне надобно! В этом ключе и высказался, мол, государево дело, мастеров надо и по металлу, и по дереву, и по рудам, и углежогов – в общем, всех надо и побольше. Мужик уселся рядом, посидели молча.

– Ну, теперя еще раз сказывай, какое дело и что потребно.

– Дело государево, флот новоманерный строить, да не простой, со многими хитростями. Верфь под него новую ладить, еще не знаю где, мельницу ставить, железо плавить и механизмы из того железа лить и ковать. Сложные механизмы, не чета подковам. Много работ по дереву и металлу. Много работ по составлению зелий – ну не знаю, как тут химиков

называют, – каменщики для печей, кирпичи для горнов… Да все надо! Государь мне поручил сие дело возглавить. Что делать – знаю, но одному сие не по силам. Петр Алексеевич людей в помощь обещал много, а мастеров сказано было самому искать. Вот сижу и думаю, как мне тех мастеров найти. Времени у меня нет, не сегодня так завтра государь обратно в Архангельск пойдет, и мне с ним надобно.

– Доходила до нас весть о новой государевой верфи в Архангел-городе, и корабль там отстроили уж. О чем ты речешь?

– Будет еще одна верфь, тайная, и о том иноземцы знать не должны, имей в виду. Государь осерчает. На нее и надо мастеров. Да таких, которым дело государево поручить можно и без пригляда оставить. И не на один год дело. И дело будет необычным и непривычным, но сделать его надо хорошо. Через год государь результатов ждать будет.

– Тебе потребно на сходе говорить. Коль самому не выбрать, сход поможет. Но многие к тебе не пойдут, те, кто помоложе, да без зарока, пойти могут, а мне, да и многим нашим, ехать ужо не можно. Пойдем, провожу, раз дело срочное.

Несмотря на срочность, сход собирался несколько часов. Дело к обеду уже подошло, а я так и ходил кругами вокруг кузни. Наконец потянулся народ, и мы уселись во дворе – кто на чем нашел. Ждал, что выйдет главный и чего-нибудь скажет, но все сидели молча, видимо, ждали слова от меня. За то время, пока ходил тут кругами, уложил мысли упорядоченно, поэтому речь мужикам толкнул взвешенную и разложенную по полочкам, без того сумбура, который на меня накатил у кузни при виде примитивности, но активности труда. Мужики внимали молча. Вопросы задали только из области где жить и сколько буду платить. Ответил правду – дома и все необходимое надо будет строить, но в оплате не обижу и для этого вопроса у меня человек есть, который все точно скажет. Их дело посоветоваться и решить, кто хочет, а главное сможет – мы все остальное сделаем и с монастырем решим.

После этого мужики не торопясь начали обсуждение меж собой, мне осталось только покинуть их одних, пообещав вернуться за результатом к ужину. Отправился на берег искать сержанта. Не нашел и, решив до вечера не дергаться, направился к своему лагерю. «У меня вроде бы отпуск», – в очередной раз усмехнулся про себя.

Устроил хоздень, пополнил запас воды, проверил припасы, развесил отсыревшее на просушку, переложил гермы и прошелся по острову просто так, для удовольствия. К вечеру сержант нашелся сам, и мы пошли в слободу. История со сходом, к сожалению, повторилась. Ожидая сбора мастеров, мы плодотворно поговорили, наметили людей в Архангельске, которые могут помочь в нашем деле. Особенно подробно говорили о рудознатцах, мне уже стало понятно, что готовых решений в этом времени не найти. Мое знание химии было весьма средним для моего времени, но в этом времени мои знания являлись уникальными. Проблемы были в том, что местная терминология была не понятна мне, а мои названия элементов ничего не говорили местным. Вот и решил трогать все руками, нюхать и даже лизать при необходимости, но сопоставить разные названия. Для этого нужны образцы руд, нужны опытные люди.

Кроме того, обрисовал сержанту обязательность отправки экспедиций рудознатцев на поиски месторождений. Сержант обещал переговорить с государем и просил указать куда. Карта у нас отсутствовала, вот мы и рисовали Россию-матушку на заляпанном куске свитка угольным мелком. О месторождениях мне известно не больше, чем

обычному жителю будущего времени. То есть ничего не знал точно. Вот знаю, что большие залежи всяких «вкусностей» на Урале, на Алтае, а где конкретно, да еще на карте крестиком пометить, это не ко мне. Невероятным напряжением мозга и логическими построениями указал на карте Магнитогорск – где-то там должна быть по логике магнитная руда, а мне без разницы какая, лишь бы железо. Продолжением мозгового штурма стала точка на карте в районе Екатеринбурга, там тоже вроде железа было полно. Про Алтай так ничего и не вспомнил. Припомнил, что от северного до северо-восточного берега Ладожского озера тоже были какие-то разработки, но точно ничего сказать не мог. Было что-то и в Карелии, и на Кольском, но тут уже совсем без конкретики. Свернули разговор, когда собравшиеся мужички уже начали нервно переминаться. Михайло встал, убирая свитки в тубу и окидывая собравшихся взглядом, спросил:

– Ну что, мужики, решили, кто государю в деле великом подмогу оказать в силах?

Выяснилось, что все собравшиеся они и есть. Семнадцать человек мастеров и подмастерьев – от плотника с кузнецом до горшечника. Улов был неплох. Оставив сержанта разбираться с первыми своими работниками, пошел искать Афанасия – надо же было как-то оформлять этот улов.

Провозились до вечера, а наутро был дан приказ на отход в Архангельск. Михайло обещал переговорить и с царем, и с воеводой Апраксиным, как только у них время будет, так что за переход решит набежавшие проблемы.

Работников царь дозволил на его яхте везти. Посидев с мужиками в моем лагере и переговорив, кто есть кто, велел им идти собираться к утренней отправке. Что интересно, женщин на всем острове не видел ни одной, похоже, их тут и нет – прощаться мужикам не с кем. Сам сел у костра черкать блокнот: попытался систематизировать мысли и понять, что еще надо. Опять не выспался, разбудили к заутрени и снова за ногу. Традиция, чтоб ее…

Наконец-то все погрузились и отчалили. Мне даже помогли лагерь собрать. Впереди почти три сотни километров до Архангельска.

Борт яхты «Святой Петр»

– Гаврила, ты што грустишь-то?! – Рядом на борт навалился пышущий довольством Никифор. – Али не рад делу новому? Чего назвался тогда?

Гаврила, провожавший глазами пропадающие в дымке острова, недовольно подвинулся вдоль борта, давая место своему родоку.

– Ты, Никишка, не блажи. Тут тебе не молотом махать, тут мерковать надоть. Слыхал небось, дело государево. А как не сполним его? Животом ведь ответим.

Никифор перестал благостно улыбаться, оглядел полную поморов палубу и беспечно махнул рукой.

– Эт ты брось, родич. Тута кажный мастер красен работой. Нету такого дела на Руси, чтоб не по руке оно было.

Гаврила развернулся, опершись спиной на планширь и оглядывая поморов на палубе.

– Так-то оно так. Да ты у энтого нового корабельного мастера лодью видел? Али думаешь, царь наш батюшка такого отрока над нами головой просто так поставил? Мыслю, нечто не хуже той лодьи с нас государь спросит, только большую, раз люда столько поднимает.

Никифор хлопнул своего старшого по груди широкой мозолистой ладонью:

– Ты, Гаврила, не о том мыслишь. Не о том. Видал его лодью. Даже на стоянке с энтим мастером перемолвился, да руками его чуду-юду потрогал. Отрок справный, указывал сразу, что нам сделать по силам, а что нет. Такой зря блажить не будет, коли сказал, что справим урок, знать справим, коль миром навалимся, да Господь поможет. – Поморы перекрестились. – Чего тогда печали зовешь?

Старший родич посмотрел на своего младшего снисходительно. В его взгляде читалось передающееся из века в век выражение «молодо-зелено». Гаврила выискал на палубе взглядом своего подмастерья, махнул ему рукой: