Архангельск
Шрифт:
А ведь все считал, проверял и перепроверял. Угробил еще два взрывателя на стенде, внес коррективы в конструкцию и переградуировал поворотную шкалу. Сделали еще два выстрела, переградуировал шкалу снова. После первого успешного выстрела послал морпехов прочесывать место подрыва, искать поражающие элементы по следам на снегу и ставить веточки в эти места. Перерисовал получившуюся топографическую картинку в блокнотик. Надо подумать над получившимся рассеиванием.
Указал делать перемычки отливок тоньше, морпехи нашли неразорвавшиеся кольца. Переградуировал шкалу трубки в третий раз и отдал ее в производство. Теперь надо немного модифицировать дальномер, добавив ему шкалу дальности, видимую заряжающему, чтоб он мог кричать вниз подносчику
Соорудили макет башни для пушкарей на стрельбище. Потерял еще два дня на его юстировку и настройку. При готовом макете вдруг стукнула мысль его усложнить, поставить на качающийся круг, и пусть двое качают макет в одной или двух плоскостях. Переделывать особо ничего не надо, изготовили круг и столбик оси под ним. Столбик вкопали, железный шарик на вершине столбика жирно намазали салом и на него надели железный стакан, прикрепленный к деревянной платформе. Перенесли башню на платформу, уравновесили, и пришлось заново ее пристреливать в новом положении.
Стрельбой из качающейся башни увлекся сам. Убил на это целый день и потом приходил систематически на тренировки пушкарей. Может быть потому, что мазал с завидной регулярностью. В качающейся башне всплыл еще один не учтенный мной недостаток. Прицел больно бил в глаз. Провели модификацию дальномеров, сделали перед окуляром кожаную маску, натянутую длинной лентой с прорезью для глаза. И на прицел навернули кожаный наглазник. Стало чуть менее удобно, но зато перестал биться лицом о прицел. Сделали поручни для наводчика, под левую руку сразу под спусковыми скобами пушек, правая рука наводчика – на маховике. Для заряжающего добавили в башню поручни под обе руки. Дополнили сиденья кожаными привязными ремнями с пряжками. Спинок не было, так что притягивали непосредственно к сиденью. Вот теперь с трясущейся башни стрелять стало удобно. Испытательный стенд для новшеств оказался удачным. Почти все внедрения против качки, модифицированные множеством проб, перекочевали в боевые башни клипера.
Все же эта зима получалась менее напряженной, чем предыдущая. Верфи знали, что делать, спорные вопросы возникали редко, цеха сами просили переходить на работу хотя бы в полторы смены – был избыток рабочих. Оценив запасы сырья, разрешил полторы смены, но чтобы остался запас рабочих на новую литейную, где уже заканчивали отжиг большой домны.
Как только встал лед на Двине, пошли караваны с подготовленным лесом, крепежом и деталями на Соломбальскую верфь. Дождался прибытия лекал винджаммера, начали делать формы. Старался дать мастерам все делать самим, только рекомендовал дополнительные закладки в формы для облегчения веса отливок, но без ухудшения прочности. Откуда мне знать, известно ли тут понятие железной двухполочной балки или швеллера. А то, что балка будет несколько кривобокая, не страшно, рассчитана она с большим запасом.
Отливку балок проводили без меня – был в это время в Архангельске, купцы начали хандрить, как пошел сплошной поток трат. Опять пришлось вправлять мозги. Заодно, пользуясь отсутствием воеводы, построил всех на верфях и загнал почти весь наличный состав рабочих строить два винджаммера.
На Соломбалу начали приходить железные отливки из Вавчуги – одна отливка на двух санях, запряженных четверкой лошадей. Все же зимой строить накладно, надо будет детали летом по воде завозить. Спасибо мастерам, догадались первыми в сани класть крепежные пластины и железные заклепки, а то мы зависли бы. Каждая пластина была помечена, для какой балки и с какой стороны – все же точность пока была низкая, взаимозаменяемость не предусматривалась. Хорошо хоть торцы могли притереть, сварить бы их еще… Задумался. Нет, некогда пока электричеством заниматься, да и термитный карандаш сделать не из чего, а то бы давно зажигательные снаряды с термитом изготавливали.
Балки скрепляли раскаленными добела заклепками, только так их можно
С этими мыслями возвращался в Вавчугу и с ними же засел дома на пару дней.
Первой проработанной диковиной для государя стал граммофон на восковых пластинках. Хотел отделаться красивой музыкальной шкатулкой, но по мере разработки идеи несколько увлекся.
Пластинку делали из латуни, полировали, травили и окунали в расплавленный воск. Получилось неплохо. Механизм был часовой, кроме свободного движения иглы при воспроизведении был еще механизм принудительного поворота, он должен понадобиться для записи. Отдал часовщикам, пусть развлекаются. С записью получилось не очень хорошо, пришлось комплектовать граммофон еще одной головкой – записывающей. В ней и мембрана была больше, и игла острая. Для воспроизводящей головки иглу загладили, а то громкий разговор в комнате накладывался на запись. Дал команду делать граммофоны, сколько сможет цех. И по десятку пластинок – к граммофону, в деревянных, тонких шкатулках вместо конвертов, чтобы воск не прижимался к стенкам и не портил запись.
С одним из первых, хорошо работающих образцов граммофона и тремя десятками пластинок отправился на отчет в Холмогоры. Надо было решать вопросы с архиепископом по отобранным пушкарям и остальному люду, который систематически перекочевывал в Вавчугу.
Холмогоры встретили непогодой, хмурыми лицами и холодом. Но у меня имелся рецепт хорошего настроения для архиепископа – послал ему письмо с прошением встретиться в храме, где обещал поделиться мыслями по его украшению. Пригласили меня буквально на следующий день – Афанасий всегда интересовался украшением храма и слушал мои предложения внимательно.
Под конец визита рассказал архиепископу о граммофоне, продемонстрировал работу, лишний раз убедился, что придумал хороший подарок царю, судя по детским восторгам пожилого священника. Отдельно обратил внимание Афанасия на возможность записи церковных песнопений и проповедей и воспроизводство их в разных городах и весях.
Наконец перешел к просьбе – просил его записать для царя несколько пластинок с местным колоритом, ну там молитвы, народные песни, восхваления царя толпой людей, может, что-то еще придумают. Но чтобы хорошо исполнили. А записанные пластинки привезти мне. Если надо будет еще чистых пластинок, дам, сколько скажут. Афанасий позвал несколько священников, повторял и показывал еще раз. Вроде поняли. С одним подарком разобрался.
Вернувшись в Вавчугу, озадачил корабелов делать макет винджаммера, солидный, на всю телегу, чтобы можно было с макетом «Орла», подаренным ранее, сопоставить. Стал думать дальше.
Оптика! Начал компоновать бинокль из имеющихся линз, давно ведь собирался. Получилось несколько громоздко. Примеривался по-разному. Решил все же делать две линзы нового типоразмера. Тогда бинокль получался вполне приличный, только тяжеловат из-за латунного корпуса. И оптику бы ему просветлить, но наносить покрытие толщиной в четверть световой волны кисточкой еще не дозрел. Заказал линзы, дал диаметры и точки фокусов. А из имеющихся линз сделал неплохую стереотрубу на треноге, не телескопической, к сожалению. Поставил и ее на малую серию, пусть будет. Дальномер не дам. Мало ли что.