Аргус-12
Шрифт:
– Я Аргус-3, я поспешил на Мюриэль и упустил интересный поворот дела. У тебя этот Мелоун. Ты забыл его? ("Я помню, помню...")
– Предлагаю внимательно рассмотреть все семь сторон этого вопроса. Не спеши, нужно вызревание дела в ближайшие часы.
– Точнее уясни себе Закон.
– Я, Аргус-11, пытался с молодым задором переделать людей - и сломал их волю. Береги, береги человека!
– Наблюдай, наблюдай, наблюдай...
– Я Аргус-7, столкнулся со случаем, когда преступник за простым нарушением
– Наблюдай, наблюдай, наблюдай...
И с ними я решил: Закон в конце концов требует одного нормального поведения. Норма, конечно, меняется Одно дело жить в городишках, другое - здесь, на диких планетах. Но меняется норма только в одну сторону - требует большего.
А теперь мне нужны дневники Гленна. Они (я вижу) хранятся у Дж. Гласса, здешнего эскулапа и биохимика.
Нужны мне и колонисты.
2
Я перешел через мостик (текла подземная черная речка булькали какие-то белые и плоские). Щелчком сбил в воду железную финтифлюшку, зачем-то приклеенную к перилам. Прошел к колонистам.
Коридор их огромен. Он тает в голубом свете, он дышит теплым сухим воздухом. И двери, много цветных дверей.
У входа я наткнулся на Ники. Он брел мне навстречу. Он сгорбился, опустил усы антенн: вид его предельно унылый.
– Спасибо за поручение, - задребезжал он.
– Поручил слежку честному роботу. Спасибо, уважил, благодарен, рад, счастлив.
– Что ты узнал?
– Ничего.
– Как они здесь?
– Никак, - огрызнулся Ники и скрутил антенны в презрительные спирали. С ним такое случается.
Начнем обход. Вот первая дверь - красная, в бегающих квадратиках (они строились в большой ромб).
Я постучал - дверь отступила передо мной и показала всю комнату. Вокруг стола сидели парни и играли в карты. Увидев меня, они почему-то скинули их на пол.
Падающие карты медленно разошлись, зависли одна над другой и улеглись во всех углах комнаты.
Легли - иная рубашкой, иная картинкой вверх. И лица игроков застыли, одни в усмешке, другие (подмигивающие) с одним прикрытым глазом.
Я вошел. Мы с Тимом жили скупо, а здесь же царила роскошь!.. Стены мерцают. Парящее электрическое одеяло (о таком мечтает чудило Тим).
Пузырчатые кресла. Статуэтки из тех, что оживают от нажатия кнопки и творят черт знает что. Ковры, толстые, белые, рыхлые, словно лесные мхи.
На столе - грибы в блюде. Те, фиолетовые, что на глазах съедают каждый мертвый обломок дерева (а в них - алкалоид типа мескилин. Вот оно как!).
Игроков - четверо. Комбинезоны с отливом металла. Вид типичных колонистов, свирепо хватающихся за работу: тяжелые подбородки, тяжелые взгляды, мясистые бицепсы.
Вообще такой отличной коллекции волевых подбородков, как здесь,
Я сел к столу и стал разглядывать их - одного за другим. Авраам Шарги. Кожа его хранит меланезийскую синеву, лоб тяжелый, губы тяжелые, подбородок, взгляд пронзительный; пригодится.
...Иван, фамилия - Синг. Изящен, бесполезен.
...Курт Зибель: подбородок, взгляд, плечи, бицепсы, трицепсы, неприязнь.
...Прохазка (фамилия необычайно плодовитая для Космоса, все время на нее натыкаюсь). Подбородок, взгляд, брови, словно усы Тимофея.
И вдруг мне стало жалко тех женщин, что будут любить этих четверых.
– Хэлло, ребята. Веселитесь?
– спросил я.
– Хэлло, Звездный, - сказали они.
– Убиваем время.
И, приветствуя мое звание (наконец-то догадались), привстали и шлепнулись обратно. И кресла заворочались, приспособляясь к новому положению их задов, массируя эти зады.
Меня стали угощать.
Была выставлена бутылка вина, из холодильника извлечена парочка жареных цыплят. Гм, гм, еда колонистов.
– Пейте, ешьте, - говорили мне.
– Все здешнее, все искусственное, все превосходного качества.
Я снова поел - с великим удовольствием. Ел и обгладывал пластмассовые косточки - техника виргусян безупречна и в мелочах. Разные планеты в разное время пришли в коллектив. Виргус - последним. Они там до сих пор индивидуалисты и хотят своей техникой доказать остальным, что могут все на свете.
– Вы живете весело, - сказал я.
– Но по плану должны осваивать плато. И ведь не царапнули землю, верно? Почему?
Общее стыдливое покраснение. Четверка оживилась, даже пыталась встать. Это было внушительное зрелище.
– Там ад. Красный ад, синий ад, зеленый ад (Прохазка).
– Хозяина не видели? Мы его поддерживаем (Шарги).
– А эти грибы?
– спрашиваю я.
– Зачем?
– Грибы ерунда, можно взять "прямун" и сгонять на болото (Прохазка).
– Ха-ха-ха!
– Там забеспокоились? (Шарги вздел глаза к потолку).
– Верно понимаешь.
Следующие три комнаты пусты. В четвертой сидел за столом лысый мужчина лет сорока, точнее сорока трех. Свитер. Подбородок. Плечи. Бицепсы. Обстановка без грибов, цветов и статуэток. На столе разобранный мини-двигатель.
Это он радировал, я вижу.
Мужчина (Эдуард Гро, 44 года) помахал мне рукой: извините, мол, не здороваюсь, выпачкался машинным маслом.
Но опасения его самые унизительные. Например, такое ему кажется, что я его ударю. Неужели Штарк их еще и поколачивает?
– Вы Аргус?
– выдавил наконец мужчина.
– Как будто. Там, - словно Шарги, я кидаю взгляд на потолок, - там приняли ваш сигнал. Вы оказали большую услугу правосудию. Спасибо!
– Вы... станете расследовать?