Аптекарь
Шрифт:
Я вздохнул и пошел в комнатушку, носившую гордое название Рецептурного отдела. Там у нас стоят перегонные кубы, реторты и химическая посуда.
— Дядя Ганс, прости, — сказал я, включая подогрев алхимического аламбика. — Но мне нужно на ком-то провести опыт. Это будет исключительно во имя науки.
Я достал свои запасы курвобобровой струи, которые хранились в сушеном виде, и разложил их перед собой.
— Так вот оно что! — я растерянно переводил взгляд с одного коричневого мешочка на другой. Пара штук сияла ровным, каким-то ласковым
— Дядя Ганс! — решительно сказал я и вытащил из общей кучи тот, что сиял ярко. — Ты не забудешь эту ночь никогда! Отвечаю!
Глава 7
У молодости есть определенные плюсы. Например, если стены в квартире тонкие, и выспаться тебе не удалось, то это переносится куда легче. Умылся и вроде как поспал. А так, сегодня ничего особенного. Утро как утро. Кружка с чаем и Хтонь на горизонте, которая бодрит лучше любого кофеина. Эманации тяжелой, злой силы, что ворочались в туманной синеве, напрочь прогнали остатки сна. Я выглянул на соседний балкон и увидел там вместо дяди Ганса его жену. Тетя Берта нервно прикуривала одну сигарету от другой. Ее руки подрагивали, а запахов еды с кухни сегодня не было. Моя соседка, видимо, совсем расклеилась.
— Один-один? — поинтересовался я.
— Что ты ему дал, думмкопф? — хмуро спросила кхазадка, угрожающе глядя на меня снизу вверх. Метр сорок в прыжке, почти квадратная, она весьма опасный противник. И сейчас тетя Берта очень зла на меня.
— Да ничего особенного, — как сделал как можно более тупое лицо. — Лекарство новое привезли. Говорят, вырвиглаз. Мертвого поднимет.
— Сам иди его поднимай, — заявила соседка. — Лежит и стонет. Говорит, у него там распухло все.
— Скажите, что он пять капель выпил, — не на шутку перепугался я. — Я же ему так велел!
— Когда это он каплями пил! — зло сказала соседка и открыла дверь на кухню, матерясь на своем лающем диалекте, живо напомнившим мне фильмы про войну.
— Ну согласитесь, — сказал я ей вслед, — что это было незабываемо!
— Это точно, — хмыкнула вдруг тетя Берта. — Хрен забудешь такое.
И она ушла домой, откуда донеслось ее заботливое кудахтанье.
— О, доннерветтер! Майн либэ дорфтроттель! Майн гутер юнге!
— Влажно-высыхающую повязку наложите! — крикнул я, сложа руки рупором. — Из водки! Без полиэтилена! А то так разнесет, что совсем ходить не сможет!
Ну, что же, — подумал я, когда допил свой чай. — Опыт можно признать относительно удачным. Но, учитывая поголовную дурость моей целевой аудитории, нужно будет готовить слабенький раствор в отдельном пузырьке. У нас все равно привыкли до дна пить, этого не переделать. Буду толкать разовые дозы.
— Как бы тебя назвать? — задумался о судьбе нового препарата. — О! Ты будешь у меня
Я вышел на улицу, подставив лицо теплому майскому солнышку. Настроение у меня замечательное, перспективы отличные. Мне уже начинает нравиться этот мир.
— Петруха! Здоров! — крикнул я соседу-человеку, который ходил по стене нашего двора с двенадцатым калибром за спиной. Мы с ним пару раз дежурили, и один раз даже постреляли вместе. Нормальный мужик, без гнили.
— Здоров, зеленый! — махнул он рукой. — На работу?
— Ага! — крикнул я. — Ты чего один?
— Не, двое нас, — ответил тот. — Штырь из семнадцатой отошел. У него жена родила.
— Эльза? — спросил я. — Сколько?
— Немного в этот раз, — крикнул Петруха. — Четверых всего.
— Повезло, — порадовался я за соседа.
Дети у народа снага-хай рождаются выводками, из которых большая часть быстро гибнет, зато остальные вырастают с таким иммунитетом, что повредить ему может только прямое попадание разрывной пули в голову. Насморком и прочей простудой мы практически не болеем, зато зубы хтонических тварей, драки и бодяжный алкоголь косят наши ряды подобно очереди из пулемета.
Насвистывая, я шел на работу, радуясь абсолютно всему, что видел, даже группке гоблинов, танцевавших остромодную ламбаду у наливайки «Лучшее бырло на районе». Я их хорошо знал, это сантехники из нашего ЖЭКа. Они каждое утро начинали именно здесь. На стекле засиженной мухами витрины гордо висел листок, который гласил: «Два дня без летальных исходов. Налетай, пока статистика в твою пользу!». Гоблины, взяв друг друга за талию, зажигательно крутили бедрами и орали:
— А-э-э, колбаса! Глянь, какие титьки у неё-о-о!
А-э-э, колбаса! Пятый номер точно у неё-о-о!
Дай деньжат, мать, батарею твою
На халяву чинить ли с хера-а-а…
Вентиль заржавел, под замену его,
Но натурой мы тоже берё-о-о-ом…
А-э-э, колбаса!..
Я прошел мимо, провожаемый недружелюбным взглядом бармена, который уже мысленно посчитал, сколько я не выпил за последние пару лет, и теперь в своих финансовых неурядицах винил лично меня.
— А это что еще за полупокер! — услышал я восторженный вопль. — Гля, пацаны, какая зачетная девчонка идет!
Компания залетных парней восторженно пялилась на мою прическу и предвкушала многообещающий гнилой базар. А ведь парикмахер-киборг меня предупреждал, что так будет. Трое снага, двое людей и один гном. Всем лет по семнадцать. Они явно несовершеннолетние, потому что огнестрела нет ни у кого. Только тесаки на поясе. И мозгов тоже нет, потому что у меня-то как раз пистолет есть.
— Слы-ы-шь! — донееся до меня ленивый голос. — Сюда иди!
— Гуляйте, пацаны, пока я добрый, — бросил я и пошел дальше.