Чтение онлайн

– Давным-давно было решено, что церковь не должна закоснеть в узости и скудости взглядов, - ответил Массено, когда Танзен задал этот вопрос. – Мы не можем доподлинно знать, какой путь к просветлению наименее тернист. Посему церковь предлагает клиру и миру столько вариантов, чтобы хватило каждому.

– Мне известно, что у вас даже нет единого главы, - кивнул Танзен, следом за Массено поднимаясь в одухотворенную конку. – Но вообще-то это странно. Мистерию тоже возглавляет не король, а ученый совет, но у него все-таки есть председатель.

– И в церкви тоже. Духовенство возглавляют двадцать шесть понтификов, и первейший среди них – понтифик

Космодана, как сам Космодан – первейший среди богов. Но, как и ваш председатель ученого совета, его святейшество не стоит над остальными понтификами, а всего лишь идет под номером один в общем расчете.

Это Танзен знал, конечно. Севигизму принадлежит процентов семьдесят Парифата, и такие уж вещи о нем знает каждый. Тем более агент Кустодиана.

– Да я о другом, - сказал он, глядя в окно конки. – Локателли все-таки не просто сидит на самом высоком стуле. Он многое решает и много чего делает. В совете его голос самый значимый. А понтифики... они же почти ни в чем и не участвуют. Насколько мне известно, у каждого из них есть свой маленький городок, и они просто там живут.

– Это так, - согласился Массено. – Понтифики – духовные лидеры, а не управляющие. Севигистский клир очень многочислен, мэтр Танзен, и каждый жрец сам знает, чем ему заниматься. Наша иерархия широко разветвлена, так что администрирование равномерно распределено на великом множестве плеч. Во главе жречества всякой державы стоит иерофант, а большого города, провинции или микродержавы – епископ. У епископов есть помощники, видамы. К каждому храму прикреплен хотя бы один жрец. Если храм так велик, что один не справляется, то их несколько, а возглавляет их архижрец. Также всякий монашеский орден возглавляет архимандрит, а духовно-воинский – великий магистр. Во главе отдельного монастыря или общины стоит аббат, а духовно-воинского отделения – гроссмейстер...

– Святой отец, я топчу эту землю дольше шестидесяти лет, - поморщился Танзен. – Я знаю, как устроена ваша иерархия. Мой вопрос про другое. Понтифики не занимаются мирскими делами, я знаю. Ими занимаются их заместители, фламины...

– Да, это так, - подтвердил Массено. – Двадцать шесть фламинов Астучии. Они не имеют той святости, коей одарены понтифики, но именно они денно и нощно трудятся, руководя курией и всеми нами.

– Вот мы и пришли к реально полезной информации. Я именно насчет этого хотел кое-что уточнить. Понтификов избирают сами боги... ну, по крайней мере, у вас так считается...

– Это действительно так.

– Я не стану спорить, - поспешил сказать Танзен. – Не хочу прослыть еретиком. Но ведь фламинов выбирают иначе?.. Как именно? Я был здесь, когда выбрали нового фламина Космодана...

– Да, праведного Стетуллия.

– Именно. Как именно его выбрали? Как вообще проходит процедура выборов? Не просто же тыкают пальцем в первого попавшегося епископа?

– Иерофант-епископа, - поправил Массено. – Епископы, живущие в Астучии, именуются иерофант-епископами. У них не так много власти, как у полновластных иерофантов, зато именно они, как правило, занимают освобождающиеся места фламинов. А выборы проходят очень просто – после кончины одного из фламинов на внеочередное заседание собирается курия, а в Астучию прибывает понтифик скончавшегося. И они просто голосуют. Чтобы стать новым фламином, кандидату нужно получить либо голос понтифика и хотя бы половины курии, либо только курии, но уже всей, целиком. Хотя между нами говоря – это всегда не к добру, если фламина выбирают только фламины, противореча

мнению понтифика. Избранные таким путем часто оставляют после себя дурную память, и среди них был в том числе антифламин Лексер, расколовший жрецов Солары, провозгласивший себя первосвященником Солнца и уведший миллионы на ложный путь схизмы. Это очень трагичная история, мэтр.

– Ясно. Но что насчет великого инквизитора? Он где в этой системе?

– Он тоже из прелатов. Непосредственно под фламинами стоят нунции и камерарии. Нунции исполняют специальные поручения, а камерарии возглавляют канцелярские палаты.

– Такую, как Инквизиторий?

– Да. Причем Инквизиторий стоит особливо от остальных. Всякий камерарий облечен властью и его полномочия весьма велики, но большинство их занимается исключительно бумажной работой. Но Инквизиторий – иное дело. Он занимается внутренними расследованиями, ищет крамолу внутри самой церкви и преследует врагов севигизма. Поэтому по факту великий инквизитор приравнен к фламинам, а в чем-то их даже превосходит. Только понтифики полностью ему неподсудны, только их великий инквизитор не смеет тронуть даже пальцем.

– Значит, процедура предстоит нелегкая, - сумрачно произнес Танзен. – Хорошо, что вы нунций, святой отец. Меня одного там... не знаю, сожгут, наверное.

– Инквизиторий не осмелится сжечь агента Кустодиана, - возразил Массено. – Даже если вы совершите безусловное святотатство, вас только отправят в застенки и начнут переговоры с вашим руководством.

– Вы в самом деле так считаете, святой отец? – улыбнулся краями губ Танзен.

– А разве я в чем-то ошибаюсь? Просветите меня, будьте добры.

– Нет, официально оно и в самом деле так, вы правы, я не спорю... но... знаете, всегда есть какое-то «но»... Были случаи... как бы это получше выразиться... загадочных пропаж. Когда агент что-то расследовал, где-то пересекался с Инквизиторием... и исчезал. И с концами. А вам прекрасно известно, насколько сложно исчезнуть с концами, будучи агентом Кустодиана. Для такого нужно очень поднатореть в умении... устранять.

– Это только слухи и догадки или у вас есть хотя бы один пример... м-м... доподлинно известных фактов? – чуть суховато осведомился Массено.

– Только слухи и догадки, - честно признал Танзен. – Поэтому официальных обвинений никогда не выдвигалось. Но знаете, если Инквизиторий помогает Антикатисто...

– Не Инквизиторий, а только великий инквизитор, - поправил Массено. – Только один конкретный человек. Любой отдельный индивид способен впасть в ересь или погрязнуть во тьме. Такое случалось и с фламинами, и даже с понтификами. И я обязан напомнить, что собственно Антикатисто когда-то считался одним из достойнейших волшебников.

– Не спорю. И я буду очень рад, если вы окажетесь правы. Но лично мне сомнительно, что великий инквизитор единолично трудился на Антикатисто. Он же не волшебник, он самый обычный человек, который силен лишь тем, что стоит во главе могущественной организации. Что он может без своих подручных?

– Не так уж много, - согласился Массено. – В этом вы правы, конечно. Но не забывайте, что великий инквизитор не обязан объяснять смысл своих приказов. Он прелат. Он может просто повелеть – и повеление будет исполнено точь-в-точь. И когда он приказал арестовать меня, то его подручные не сделали этого, ибо я нунций, а нунций не подсуден никому, кроме своего фламина и понтификов. Следовательно, они не его преступные соучастники, а по-прежнему преданные сыны церкви.