Аннотация
Шрифт:
– Не переживай, узкоглазый, - снова заржал стражник, - я постараюсь поймать еще парочку, и тогда у тебя будет шанс. А куда увезли того, я не знаю. Об этом разговора не было.
Он хлестнул коня плетью, и поскакал догонять обоз. А Сержик, понурившись, пошел, куда глаза глядят.
За размышлениями он и не заметил, как остановился у ворот таверны дяди Табира. Толкнув ворота, он вошел во двор, и когда какой-то слуга обратился к нему на языке сулим, очнулся, и поспешил убраться подальше. Необходимо было снова менять внешность.
Через десять минут во двор той же таверны
– Спокойно, это я. Просто я уже забыл, каким был до этого. Не обращайте внимания.
– Ну что, Сержик, - сказала успокоенная Люська, - как дела?
– Дела плохи. Захарова в городе нет, и не было.
– Как это так? А где же он?
– Не знаю. Надо посмотреть. Дайте только отдохнуть. Я устал, как собака. Мне уже не хватает Силы. Помолчите пока, ладно?
Под удивленными и огорченными взглядами девушек Сержик присел на подушки, разбросанные по комнате, и задумался. Потом достал из своего рюкзака хрустальный шар, положил его себе на колени, и уставился внутрь. Свет восковых свечей наполнял магический предмет теплотой и уютом, но увиденное Сержика не обрадовало.
Захаров, избитый и связанный, лежал в забытьи на соломе в каком-то сарае. Факел, горевший за щелястой дверью, бросал багровые отблески на его заросшее лицо. Сержик собрал все силы, напрягся, и послал свою мысль пленнику. Глядя в шар, он молил, чтобы Антон услышал его, и, словно вняв его призыву, Захаров шевельнулся. Открыв глаза, он посмотрел вправо и влево, а затем хрипло произнес:
– Сержик, это ты?
– Я, я, конечно, - горячечно зашептал Сержик.
– Где ты?
– Не знаю! Меня только что привезли.
– Хорошо. Я свяжусь с тобой завтра. Узнай, где ты.
– Ладно, Сержик, я постараюсь.
– Все, я ухожу, - прошептал колдун.
– Мне надо экономить Силу.
Он убрал руки от шара, и связь прервалась. Откинувшись на подушки, он даже застонал, от бессилия. Девушки молча смотрели на него округлив глаза. Наконец Натин, прервав молчание, спросила у него:
– Ты что, не знаешь, где Захаров?
– Самое страшное, что он сам не знает, где он, - горько усмехнулся Сержик. А я уже на пределе. Еще один сеанс, и я снова стану выглядеть чужаком. Не знаю, что и делать.
– Ничего, Сержик, ты справишься, - бросилась к нему Натин. Обняв его, она стала целовать его, пока смущенный колдун не вырвался из ее объятий.
– Натин, ты не понимаешь! Нам надо срочно уходить из города, иначе мы, в самом деле, станем рабами. Без Силы все мое умение годится только на показ карточных фокусов.
– Но уже ночь! Нас не выпустят из города.
– Да! Ты права! Переночуем и уедем.
– Мы справимся, Сержик!
– успокоила его Люська. Мы всегда справляемся, верно?
– Да, Люсь, я надеюсь, что все будет хорошо!
Глава седьмая
Захаров был очень удивлен, услышав в своей голове шепот Сержика. Просто невероятно, до каких высот дорос бывший сослуживец. Тихий-тихий, а вон каким колдуном стал. Дотянуться до него через пространство
Пламя факела заметалось за дверью, словно его кто-то взял в руки, и дверь отворилась. Неторопливо, с достоинством, в сарай вошел полный мужчина с бритым лицом, в длиннополом халате, расшитом звездами, в атласных шароварах и остроносых туфлях с золотыми пряжками. За ним в дверь протиснулись два звероподобных охранника, вооруженных обнаженными саблями. Один из них держал в руке факел.
– Ну как ты, - спросил толстяк, - очухался?
– Воды дайте, - хмуро сказал Захаров, - и поесть.
– Конечно, конечно!
– воскликнул толстяк, - все будет. Если ты поклянешься не буянить. Понимаешь, мы не можем кормить тебя с ложечки, а охрана мне самому нужна. Так что?
– Не буду я буянить, я есть хочу, - ответил Захаров, надеясь сначала освободить руки и ноги, а уж потом строить планы на будущее.
– Поклянись!
– Клянусь, сказал же!
– ответил Захаров.
– Несите еду, - крикнул толстяк за дверь.
– Зуран, освободи его.
Заросший черным волосом, огромный Зуран подошел к Захарову, и своей кривой саблей небрежно полоснул по веревкам на руках и ногах пленника. Растирая следы от веревок на запястьях, Захаров приподнялся и сел. Толстяк с любопытством следил за ним, а охранники приподняли сабли.
– Ну, где еда-то?
– грубо спросил Захаров, - вы меня уморить решили?
Толстяк захохотал, и охранники тоже заржали грубыми голосами. Оттолкнув одного из охранников, в сарай вошла молодая женщина с подносом в руках. Она молча поставила его на землю, и тут же вышла. Охранники проводили ее взглядами, и снова уставились на Захарова.
– Хорошо, - удовлетворенно кивнул толстяк. Завтра я приду за тобой, и мы будем говорить.
Он повернулся, и, отодвинув неповоротливого охранника, вышел. "Быки", как назвал их Захаров, двинулись следом, мешая друг другу. Наконец, щелкнул замок, и за дверью стихло. Только факел продолжал посылать слабые полоски света плясать на полу и стенах сарая.
К удивлению Захарова, в кувшине, принесенном женщиной, было вино, правда, изрядно разбавленное водой. В чашке лежал сочный ломоть холодного вареного мяса. Черствая лепешка дополняла ужин. Торопливо, жадно глотая куски, мужчина стал насыщать корчащийся в голодных спазмах желудок. Еда исчезла неожиданно быстро. Запивая еду вином, Захаров почувствовал, как силы постепенно возвращаются к нему. Теперь надо спать. Завтра он уже будет способен, по крайней мере, на составление плана освобождения. Хорошо, что Сержик и девочки в порядке. Хоть Захаров и не спрашивал, но почувствовал, что с ними ничего плохого не случилось. А это уже было неплохо.