Анимус

Паула Хен – псевдоним, возникший абсолютно из ниоткуда, берущий свое начало в форме моего имени и в состоянии моей души, которая дает окрас моим текстам, ведь Хен переводится как «тёмный» или «таинственный»Тексты – моя траектория желания, траектория разрушения и вознесения на вершины самого большого

Я живу в военном городе тысячи роз, окутанная боевыми действиями, но это не мешает мне творить. Я начала писать внезапно, еще ребенком, погруженным в литературу. Писала стихотворения о войне, издавалась в местном литературном сборнике «Исток», мои строки занимали первые страницы в газетах, которые отправлялись солдатам на фронт для поддержания боевого духа. За моими плечами опыт из малых научных работ по Владимиру Маяковскому, Сергею Есенину и Иосифу Бродскому. Награждена дипломами, номинант премии «НЕФОРМАТ» и «Писатель года».

До этого я писала в стол, не считая двух пабликов в пределах социальной сети, в которых публиковалась под псевдонимом «пьяный февраль».

С каждым годом, все больше погружаясь в писательство, я понимаю, как это необыкновенно: ночь, чашка кофе с корицей или холодный гренадин со льдом, ворох мыслей, который отдаётся приятным теплом в каждом нервном окончании. Мне нравится относиться к творчеству не как к работе, очередному проекту, обязанности – искусство теряет свою вечность, прогибаясь под давлением выгоды. Я пишу душой, а разве можно выменять ее на мизерную плату?

Не бывает минуты, когда в моей голове не витают строки, которые после становятся чем-то целостным, непохожим на то, что есть у других, моим. Мне нравится, что люди действительно ощущают тепло благодаря моему тексту, что не молчат, а открыто говорят об этом. Я стараюсь создать свой уникальный стиль. Мои тексты грубы, местами безумны и бесконечно печальны, но посредством этого я хочу показывать людям, что они не одни, когда такое случается, что холод – не выход, а любовь всегда в твоем сердце. Я люблю текст каждой буквой, запятой и точкой. Он мое сердцебиение. Я училась на Международных отношениях, но ушла, не побоявшись сломать привычные устои, бросая вызов правилам и нормам, потому что я дышу творчеством, а это была не моя стезя, не мой путь. Я дарю часть себя и это дарит мне счастье.

Я практик, а не теоретик, не верую в судьбу, таро, арканы и то, чем сейчас занимается каждый третий. Я верю в голос своего сердца, созданного частью вселенной, и в рукописи жизни, написанной собственноручно.

Я начинала писать чернилами, сейчас пишу кровью, а там, где она строками льётся, прорастают вечные цветы.

1. Tommee Profitt, Sam Tinnesz – Heart of the Darkness

2. Ruelle – Monsters

3. Alina Orlova – Sirdis

4. Madalen Duke – Born Alone Die Alone

5. Kovacs – Not Scared Of Giants

6. Broken Iris – Where Butterflies Never Die

7. Fahrenhaidt, Amanda Pedersen – Frozen Silence

8. Hozier – Take Me To Church

9. AURORA – You Keep Me Crawling

10. NF – Paralyzed

11. Diary Of Dreams – She and her darkness

12. Soap&Skin – Me And The Devil

13. Luca D’Alberto – Wait For Me

14. Billie Eilish – No Time To Die

15. FINNEAS – Heaven

16. Alina Orlova – Cia

17. Elias – Let Me Be The One

18. Poets of the Fall – Carnival of Rust

19. Aginc – Losing my Religion

20. Digital Daggers – Heaven Or Hell

что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской.

– Марсель Пруст

Ненавижу проезжать остановки, на которых мы были вместе. Они отдаются неприятным щекотанием в горле, словно ты вот-вот готов согнуться пополам и вырвать собственную душу. Поэтому приходится жмуриться. Каждый раз, когда автобус останавливается, перед этим делая большой круг, чтобы подобрать стайку людей, спешащих на работу, я жмурюсь. Детское правило: если не видишь опасность, значит, ее и нет. Моя подруга Лолита твердит, что я слишком зациклилась на этом. Не могу отпустить ситуацию и позволяю ей стать удавкой на собственной шее, тянущей ко дну. Что я могу ответить ей на это? Она не знает, что такое терять, и я прошу Всевышнего, чтобы не узнала.

Прабабка любила говорить: «Такого и врагу не пожелаешь». Когда-то я не осознавала смысл этой фразы, не понимала, почему есть вещи, которые не заслужил бы самый злейший враг. Стоило стать старше и столкнуться с этим, как криком захотелось кричать, падая на колени и прося, чтобы ни один человек в этом мире, кем бы он не был, не постиг вершин настоящего горя. Нам привыкли внушать, что боль делает сильнее, но почему никто не рассказывает о том, как сильно она ломает, оставляя после себя пустоту?

В автобусе около тридцати человек: жмутся к друг другу с искажёнными недовольством лицами, грязно ругаются и наступают друг другу на ноги. Люди стали агрессивнее. Отстраненные и вечно колючие.

Помню, как одна женщина кричала на свою пожилую мать. Мы тогда сидели в какой-то забегаловке, где подавали вкусные хачапури: большое обилие сыра, который тянулся нитями, и вкусное воздушное тесто. Дедушка всегда брал себе водку на лимоне и довольно подмигивал, пока прозрачная жидкость с максимально стерильным ароматом обжигала гортань. Я ненавидела томатный сок, который в том месте всегда был в ассортименте. С комочками, безвкусный, словно его постоянно разбавляли проточной водой. Кофе дешёвый, пахнущий землей, он слишком горчил и разносил аромат чего-то горелого и острого. Но я была счастлива. И этого было достаточно. В детстве мы умеем искать радости в обычных вещах, которые не являются идеальными, показательными – мы видим его повсюду: в шелесте ветра и дешёвом кофе, который пьёт мать, потому что другого не сыскать, в тёплых руках и в том, что сегодня у тебя ничего не болит, или со школы отпускают раньше.