Чтение онлайн

И вот Нианзу Ли в штрафном батальоне — впереди немцы стреляют, сзади свои убивают, и он попадает в плен. Не ест по три дня, спит на голом земляном полу, день за днем просыпается рядом с новым трупом и чудом спасается, переходит линию фронта и его расстреливают свои, как предателя Родины.

Картины меняются и теперь он китайский крестьянин - вокруг гражданская война, горят поля, полыхают деревни, тысячи и тысячи врагов народа отправляются в лагеря. Он машет киркой до изнеможения и уже не различает - копает ли могилы или трудится на благо красного режима...

Реальность

возвращается и Нианзу Ли находит себя лежащим на полу, понимает, что все увиденные действия повторял в этом странном цилиндре.

— Я знаю историю, — поднимаясь сказал китаец, — все жертвы необходимы были для общего блага. Социализм — это развитие и движение вперед.

— Именно движение вперед мы и предлагаем, — сказала Алла Николаевна. — Только без таких жертв.

Перед китайским шпионом возник волновой экран, а на нем непосредственный руководитель разведывательного бюро — Пэн Моу подписывал приказ о расстреле предателя Родины — Нианзу Ли.

— Этого не может быть! — засмеялся китаец. — Такими дешевыми трюками коммуниста не сломить.

— Зато такими дешевыми трюками можно развернуть «красную машину» против своих граждан, — говорит Алла Николаевна и включает запись, где агент ЦРУ, докладывает, как с помощью нескольких доносов и взяток, сделал из лучшего агента поднебесной предателя.

В соседней лаборатории Варвара первой пришла в себя и открыв глаза вспомнила где находится.

— Варвара Семеновна, — обратилась врач к пациентке, — вы узнаете кто рядом с вами?

— Да, — ответила женщина, — это мой дедушка.

— Расскажите о последних своих воспоминаниях, — попросила врач.

— Вас интересует помню ли я, что жила в теле дедушки. Да — я помню, — начиная плакать тихо ответила Варвара.

— Если вы не можете контролировать эмоции, мы предлагаем воспользоваться системой «Штиль», — начала врач, но Варвара запротестовала:

— Пожалуйста, не надо никаких транквилизаторов. Я справлюсь. Можно поговорить с дедушкой? Он жив. Я знаю.

— Да, вам удалось продлить существование физической оболочки без нашего вмешательства и это уникальный случай, — мягко сказала врач. — Вы внесли огромный вклад в науку. Можете быть спокойны относительно собственной безопасности и будущего. Как вы считаете, Иван Ильич способен воспринять действительную реальность?

— Я думаю, что да — мог бы. Мы с ним поначалу много говорили, но потом... — женщина разрыдалась, — Я его уничтожила...

— Нет, — отозвалась врач, — вы подчинили своим прогрессивным сознанием более раннюю модель. При дроблении выявлены соотношения примерно одинаковой величины.

Варвара обмоталась покрывалом и подошла к телу Ильича.

— Дед. Деда. Это я — Варя. Слышишь меня?

— Активировать все записывающее элементы, — приказал инженер.

Под мягкой ладошкой дрогнули мышцы скул, глазные яблоки двинулись из стороны в сторону и открыв веки реципиент произнес:

— Варвара егоза — где твоя коса, — улыбнулся Ильич.

— Деда! — заплакала женщина и кинулась на грудь старику.

— Срам-то прикрой, внучка, — грозно сказал старик.

Женщина

спохватилась и натянула соскользнувшее покрывало.

— Дед, ты не представляешь где мы. Это будущее человечества. Помнишь, я отправилась в экспедицию после института?! Так это был полет на Луну. Просто тогда нельзя было об этом говорить.

— Что-то такое я и предполагал, внучка. А почему мы в больничной палате? Это будущее больное?

Варвара улыбнулась шутке, а врач констатировала:

— Все системы в норме, участников пересадки за номером 118/964 ска783 можно выводить из лаборатории.

— Оденьтесь и пройдите в литбол, — раздался механический голос.

Из стены выделился блок с одеждой, а справа от него открылось доко.

Варвара взяла одежду и передав деду его комплект, быстро заговорила:

— Я столько тебе расскажу...

— А я многое помню, внучка, — одеваясь говорил Ильич. — Главное, не могу понять, почему ты решила, что без заградотрядов наши не победили бы фашистов. Эта мера была не слабостью народа, а исправлением промахов командиров и в целом руководства страны.

Варвара с нежностью посмотрела на дедушку и сказала:

— Теперь я стану слушать тебя сутки напролет.

Сурово сдвинув брови Ильич спросил:

— А ремни в этом будущем есть?

— Ты хочешь меня выпороть? — засмеялась Варя.

— Из того, что я помню, есть за что, — Ильич шмыгнул крупным носом, как обычно делал, когда был недоволен, - но сейчас мне нужен ремень для штанов – они сваливаются.

Варвара рассмеялась и прижав брюки к телу одной рукой, другой провела вдоль бокового шва. Одежда приобрела нужный размер.

– Смекаешь? – спросила внучка.

– А то, - подмигнул дед и повторил движения.

– Алла Николаевна, у нас полный порядок, лучше и быть не может, - сообщила врач начальнице.

– Тогда срочно переключайтесь на третью, - не глядя на собеседницу ответила Алла Николаевна, - Без Юн Минь этого упертого быка не повернуть.

Оказаться вновь на гране нищеты — привычное чувство для тех, кто никогда ничего дорогого не имел. Сегодня есть четыре порции риса, пучок зелени и горсть тростникового сахара, а завтра все это закончится — наступит нищета, с которой надо бороться. Ехать в город на заработки — добывать сотню юаней, искать коммуну, подписывать и обещать, чтобы поесть в столовой.

Можно задержаться, поесть партийной лапши подольше, заработать несколько сотен юаней и вернувшись в перекошенный деревенский домик, почувствовать себя богачом, способным заплатить за грибную рассаду. Ки Минь изо всех сил старалась изменить эту границу нищеты и до недавнего времени ей удавалось ее отодвинуть до уровня невозможности купить космический челнок.

Сидя под домашним арестом не в своем восемнадцитикомнатном пентхаусе в Гонконге, а в богом забытом городе призраке — Ордосе, Ки вспоминала сестру. Чтобы ответила Юн — рьяная коммунистка, на обвинение в низком моральном уровне за то, что честным трудом стала богаче первых лиц партии?!