Чтение онлайн

— Я тоже удивлялся. Как-то рискованно согнать всех умных людей на одну квадратную милю.

— Да, но за это время меня выдрессировали понимать: рискованно всё. Вопрос лишь в том, что мы приобретаем, идя на конкретный риск.

На мой вкус это сильно напоминало прехню, которую несут эксы, не потрудившиеся определить свои термины. Однако для Алы явно было жутко важно, чтобы я её выслушал, понял и согласился. Она даже на несколько мгновений накрыла мою руку своей, что подействовало на меня сильнейшим образом. Я старательно

изобразил, что обдумываю и принимаю её слова.

— Приобретаем мы в данном случае то полезное, что конвокс, возможно, успеет сделать, прежде чем его разбомбят? — спросил я.

Очевидно, я выдержал проверку, потому что Ала продолжила:

— Мне поручили заниматься снижением риска. Это прехня, означающая, что если ПАКД выкинет что-нибудь по-настоящему плохое, конвокс должен разлететься, как мухи от мухобойки. И не беспорядочно, а систематическим, запланированным образом — ита называют это операция «Рассредоточение», — и мы будем в авосети, чтобы выполнять основные функции конвокса даже после того, как разбежимся в разные стороны.

— И ты занимаешься этим с самого начала? С тех пор, как тебе призвали?

— Да.

— То есть ты сразу знала, что будет конвокс?

Она покачала головой.

— Я знала, что они… что мы готовим конвокс. Я не знала, состоится ли он на самом деле и кого призовут. Когда он замаячил впереди, планы, которые я составляла, обрели чёткость и глубину. И тогда я поняла, что это неизбежно.

— Ты о чём?

— Что фраа Корландин говорил нам о Пробуждении?

Я пожал плечами.

— Ты училась лучше меня. Конец Древней матической эпохи. Ворота древних матиков распахнулись — иногда их просто срывали с петель. Инаки вышли в мир… ладно, кажется, я вижу, к чему ты ведёшь.

— Мирская власть, возможно, сама того не понимая, поручила мне составить планы Второго пробуждения, — сказала Ала. — Потому что, Раз, не только Тредегар распахнёт ворота. Если начнётся война с ПАКДом, все конценты должны будут рассеяться. Инаки сольются с основным населением. Но мы по-прежнему будем общаться по авосети. Что означает…

— Ита, — закончил я.

Ала кивнула и улыбнулась, воодушевляясь перспективой, которую рисовала.

— В каждой ячейке странствующих инаков будет ита. Барьер сохранить не удастся. Рассредоточение будет выполнять некие задачи. Не те, которыми традиционно занимались инаки, а сиюминутную мирскую работу.

— Вторая эпоха Праксиса, — сказал я.

— Вот именно!

Алин энтузиазм заразил и меня, но тут я вспомнил, что так будет, только если начнётся война. Ала, видимо, подумала о том же, и лицо у неё посуровело, как будто она на совещании с высокопоставленными военными.

— Это началось, — сказала она, и я понял, что под «этим» подразумевается движение, о котором говорил Лио, — это началось на встречах с руководителями ячеек. Понимаешь, у ячеек — групп, на которые мы поделимся,

если начнётся Рассредоточение, — есть главы. Я встречалась с ними, знакомила их с планами эвакуации и составом ячеек.

— Так всё уже…

— Решено. Да. Каждый на конвоксе приписан к своей ячейке.

— Но я не…

— Тебе не сообщили, — сказала Ала. — И вообще никому, кроме руководителей ячеек.

— Вы не хотите, чтобы люди тревожились и отвлекались от работы, поэтому не ставите их в известность.

— Скоро всё изменится. — Она огляделась, как будто ждала, что изменения начнутся прямо сейчас. Я проследил её взгляд и заметил, что на одном краю открытой трапезной припарковалось ещё несколько военных грузотонов. Солдаты монтировали акустическую систему.

— Вот почему мы едим вместе. — Ала издала короткий смешок. — И вот почему я вообще ем. Первая моя человеческая еда за три дня. Наконец-то я могу просто сидеть и смотреть на результат.

— Что должно произойти?

— Каждый получит рюкзак и указания.

— И вы не случайно делаете это под открытым небом, — сказал я.

— Вот, теперь ты думаешь, как Лио, — одобрительно заметила Ала, откусывая хлеб. Она прожевала и продолжила: — Стратегия сдерживания. ПАКД увидит, что мы делаем, и, надо надеяться, поймёт, что мы готовы рассеяться. И тогда у него будет меньше стимулов уничтожать Тредегар.

— Разумно, — сказал я. — Подозреваю, через минуту у меня будет ещё уйма вопросов. Ты что-то говорила про встречи с руководителями ячеек?

— Да. Ты знаешь инаков. Ничто не принимается на веру. Каждое слово надо обсудить с четырёх разных сторон и во всём докопаться до сути. Я встречалась с группами по шесть руководителей за раз. Объясняла им их права и обязанности, проигрывала возможные сценарии. И в каждой группе находились один или два человека, которые хотели идти дальше, чем остальные. Представить события в более яркой исторической перспективе, сравнить их с Пробуждением и так далее. То, о чём рассказал тебе Лио, выросло из этих встреч. Я просто не успевала ответить на все вопросы в отведённое время. Я составила список этих людей и сказала им: «Позже мы встретимся и обсудим ваши соображения. На лукубе, потому что другого времени у меня нет». И так получилось — к добру или к худу, — что начало нашего лукуба совпало с Посещением Орифены.

Заработали репродукторы. Иерархиня попросила, чтобы «называемые лица» подходили к грузовику, где солдаты вскрывали коробки с заранее упакованными армейскими рюкзаками. Иерархиня, вероятно, впервые говорила в микрофон, но довольно быстро освоилась и начала перечислять фраа и суур. Те, чьи имена называли, неуверенно поднимались с мест и по проходам между столами шли к машине. На какое-то время все разговоры смолкли, затем возобновились в другом, более взволнованном тоне. Посыпались восклицания и догадки.