Чтение онлайн

– Ну, пойдем, - я пропустил ее вперед, - а ты чего от меня по лестнице не сбежала?

– А... Думаешь, там всегда открыто? Ее открывают раз в год, для капитального осмотра вентиляции, монтеры сверху обычно залезают, им так удобнее.

– Ну, а укол мне кто делал?

– А мне-то откуда знать? Я вообще не знаю, делали тебе его или нет. Я же всего третий месяц практикую. Если начальство узнает, во что я тут вляпалась - погонят с работы обязательно. Не Бог весть какие деньги, но я ведь институт кончала все-таки! Три раза поступала...

В

медпункте было тихо и светло. Лампочка под потолком слегка качалась, отмечая проезжающие на поверхности автомобили.

Доктор пошла к шкафу с банками и инструментами.

– Подожди. Сначала паспорт мне покажи, потом уже будем разбираться.

– Паспорт? А, ну конечно, я же с ними заодно, правда?
– она подошла к столу, вытащила из под него небольшую сумочку, достала паспорт, - Держи, козел.

Я взял документ, осторожно, с опаской, открыл.

Ирина Леонидовна фон Фирсофф.

Я так и знал - дура. Безмозглая дура. Только бешеные провинциалки сегодня способны на онемечивание фамилии. Да еще "фон"! Тоже мне графиня!

Детей, естественно нет. И спрашивать не буду, откуда она эту пигалицу взяла. Скажет - сирота, или сестренка младшая, или еще чего...

– А про Светланочку ты не думай, у нас с ней родители рано умерли, она мне сестренка, но я ей вместо мамы, - доктор стояла передо мной, словно на допросе, только в руке у нее уже блестели загнутые ножницы.

Прописана... Понятно... Вот: военнообязанность. Пусто. Ну, это, конечно, не значит ничего, но все же...

– Ну держи свой паспорт.

Я снял куртку, бросил ее на кушетку и засучил рукав.

– Давай, снимай свое произведение.

Она разрезала узел и стала сматывать посеревшие за день бинты. Когда работа была завершена, доктор достала с полки спирт и вату и протерла мне кисть.

Рука была абсолютно чиста. Ни единого следа, ни намека, ни белых полос едва наросшей кожи - ничего вообще.

Доктор отступила на шаг, выронила вату. Рот ее был скошен.

– Неживой, они же говорили - неживой. На живом так не бывает... Отойди от двери... Выпусти меня, мертвечина...

– Да брось ты придуриваться, совсем с ума сошла что ли?

Доктор бросилась к шкафу так стремительно, что пустые банки внутри зазвенели. Когда она обернулась, в руках у нее была склянка. Не знаю почему, но я догадался, что это кислота. Наверное, по цвету пробки. Пробка была зеленой. Истеричка. Последняя мода экзальтированных идиоток - носить в сумочках пузырьки с кислотой для встречи с хулиганьем. Эта дура хранила в шкафу целых пол-литра кислоты. Может, она ей тут еще и торговала...

– Уйди, пожалуйста, с дороги... Я знаю, что ты восстановишься... Но убежать-то мне времени хватит... Давай не будем, а?
– доктор почти плакала. Все-таки, она не пробовала ни разу никого поливать кислотой - боялась. Видимо, знала по учебникам, что зрелище не из приятных.

Я не был уверен, что мне доведется восстановиться, и я отошел от двери.

Доктор

подобрала со стола свою сумочку и медленно стала выходить, стараясь все время смотреть на меня.

Двигаясь вперед спиной, она не могла заметить порог позади. Секунду я думал, что сейчас она упадет и выльет всю банку на себя. Слава Богу, инстинкт самосохранения оказался сильнее, чем природная глупость, и она догадалась выпустить бутыль. Это помогло - доктор совершила какой-то немыслимый пируэт, сохраняя равновесие, и выскочила из медпункта.

Бутыль раскололась и по полу расползлась зловонная лужа. Деревянный порог обуглился и задымил. Несколько капель кислоты попали на мою куртку, кожа вокруг этих капель съежилась и почернела. Я почувствовал жгущую боль в ноге - все-таки и на меня попало. Испорчены любимые джинсы. Зато теперь будет ясно - восстанавливаюсь я или нет.

Стараясь не наступить в кислоту, я вышел. Подумал немного, вернулся, подошел к столу и взял книгу. Она была обернута в плотную бумагу, и названия я не увидел. В переходе зазвенел полицейский свисток.

Мне оставался только один путь к отступлению - по железной лестнице. Я был уверен, что у меня все получится. И правда, дверь наверху не была заперта.

Сегодня ночью было тихо - отчего-то не стреляли.

Пульсирующая боль, мучившая мою ногу, немного отпустила. Я подошел к освещенному месту и задрал штанину. Ожог был совсем маленьким - хоть в этом мне повезло.

Прямо на моих глазах края раны стали стягиваться в точку. Стало ясно, что время идет назад, что сейчас от моей ноги отделится капля смертельной жидкости, и вновь влетит в чудом собравшуюся из осколков банку. В этот момент где-то перестали откручивать назад кинопленку. Сомнений не было мне не привиделось: я как идиот стоял под фонарным столбом, обозревая абсолютно здоровую конечность.

Видимо, я был действительно мертв. Мне только по инерции казалось все это время, что я живу. Нужно немедленно лечь в склеп и ждать. Анубис достойно исполнил свое дело. За мной придут шакалы.

Впрочем, было еще одно объяснение - в меня могли внести новые свойства, о которых я не знал. Это означало, что моя, еще не выполненная, работа, уже оплачена.

Так или иначе, у меня есть достаточно времени до утра, чтобы выбрать между жизнью и смертью.

В переулке за мной увязалась черная псина. Соблюдая дистанцию, пес выбирал угол, под которым атака была бы наиболее безопасна.

Я обернулся к нему лицом, крикнул:

– Стоять!!! Как фамилия?!!

Обычно это помогало, но пес только сверкнул слегка сумасшедшим глазом и продолжал приближаться.

Я, неожиданно для себя, побежал. Это был неправильный поступок. Мой побег мог только разозлить животное, но остановиться было не в моих силах. Поначалу пес лениво трусил за мной, и вдруг неожиданно остановился, словно охотничья собака, почувствовавшая добычу. Пес стоял и смотрел мне вслед, у него не было сил тронуться с места.