Шрифт:
Антон Никитин
Амнезия
Предисловие к первому изданию.
Уважаемые читатели!
Вы держите в руках свидетельство о событиях, происходивших в
одном из многочисленных Образов Существования.
В силу ряда обязательств, связанных с интересами ныне живущих
свидетелей происходившего, мы не можем рассказать вам о том, каким
образом эта рукопись попала к нам редакцию. Ясно лишь одно
подлинность этого документа не вызвала у нас сомнений, так как была
подвергнута тщательнейшей проверке и всестороннему анализу.
Тем
повествовании, потребовали дополнительных пояснений и уточнений.
Обратившись в Академический Институт Историографии и Социальной
Истории, редакция с удивлением обнаружила черезвычайную скудость
доступного для изучения материала. Особенно удивительным показалось
нам то обстоятельство, что обширным купюрам был подвергнут именно
интересовавший нас материал, в то время как соседние периоды и Образы
остались нетронутыми. Это обстоятельство, нимало нас удивившее, и
привело к немногочисленности примечаний. Все же, мы старались пояснить
события настоящей рукописи, исходя из собственного опыта, догадок, а
иногда даже и чистой интуиции.
После этих, минимальных дополнений, мы отдаем эту рукопись на ваш суд.
Редакционная коллегия
Еще должно прийти время,
когда глас посвященных
будет еще раз услышан ...
и Мастер Скрытого Дома
будет ждать в Молчаливом
Месте пришествия
человека, который,
отбросив в сторону ложные
доктрины и догмы, будет
искать простой истины и
не будет удовлетворен ни
заменой ее, ни подделкой
Мэнли П. Холл
"Энциклопедическое
изложение масонской,
герметической,
каббалистической и
розенкрейцеровской
символической философии"
Иисус сказал: Пусть тот,
кто ищет, не перестает
искать до тех пор пока не
найдет, и когда он
найдет, он будет
потрясен, и, если он
потрясен, он будет
удивлен, и он будет
царствовать над всем.
Апокрифическое Евангелие
от Фомы
Пролог
То ли будильника не было слышно: то ли забыл завести... Проспал страшно, практически безнадежно. Скорее всего, действительно забыл, хотя еще вечером собирался обязательно поехать в институт.
Да и за окном на удивление мерзко. Невозможно себе даже представить десятиминутный поход через пустырь к метро в этой сырости. Весна уже скоро месяц как наступила, а кроме тумана, да моросящего дождя - признаков никаких.
Тут, однако, хочешь - не хочешь, а ехать придется. Тем более, есть еще шанс застать преподавателей на месте.
Пока брился, в прихожей длинным, почти междугородним звонком, зазвонил телефон. Разбрызгивать пену по коридору не хотелось, а когда добрался до аппарата, звонивший, видимо, отчаялся - только и было слышно, как загремела трубка на рычаг, да пошли короткие гудки.
Мама ушла уже, видимо, давно, и с завтраком придется разбираться самому. Впрочем, готовить мама
Пока ел, по привычке включил телевизор. Показывали какой-то многосерийный детектив из жизни английских лордов. Что-то в духе Джеймса Бонда. Пришлось задержаться еще на полчаса, и одеваться я начал уже убедившись, что Британской Империи ничего не угрожает. Странным образом господство над миром в этом сериале связывалось исключительно с властью над Британией. Видимо, это на Островах в порядке вещей.
В тот момент, когда я уже стал проверять наличие всего необходимого по карманам - ключи, паспорт (на всякий случай), кошелек (только позавчера получил стипендию) - телефон снова зазвонил.
– Дмитрий?
– я этого человека никогда раньше не слышал, - Дмитрий, нам нужно с Вами поговорить, - собеседник был вежлив, но тверд, - Я думаю, что Вам нужно подождать немного дома, и мы сможем выслать за Вами машину.
Мой одногруппник Гриша Вицлебен отличался неуемной страстью ко всяческим дешевым розыгрышам и приколам. Все его шуточки были какого-то весьма специфического трупного оттенка. А его своеобразный юмор, какое-то странное заигрывание с Органами, меня уже очень давно раздражал. В последний раз он почти что довел до сердечного приступа единственного в нашей группе еврея, Игорька Блинкина, талантливого, но очень слабого здоровьем паренька. За эту антисемитскую эскападу, я был готов набить ему морду, да Гриша почему-то перестал появляться в институте.
– Да пошел ты!!
– я аккуратно, даже без злобы, положил трубку на рычаг.
Когда я запирал дверь на наружный замок, в квартире опять зазвенело.
У поворота около булочной ко мне пристал какой-то пьяный пролетарий в разодранной синей, куртке из болньи и, ссылаясь на "чрезвычайно затруднительное материальное положение", стал требовать денег на опохмел.
– Земляк, помогай - никакой возможности нет выжить, - пролетарий неожиданно сменил тон и лексику, все больше наваливаясь на меня. Из его безобразной пасти несло чем-то вроде смеси дешевой водки и дорогого одеколона, а правый верхний резец был золотым, что меня немало удивило.
– На, дятел, держи...
– я сунул в немытый кулак алкоголика мятую купюру и приготовился драться.
Дядька, однако, не отреагировал на "дятла" и тихонько заковылял в сторону винного.
Неприятно, конечно, но не в первый же раз
Район наш далеко от центра, живут здесь, в основном, рабочие с окрестных заводов. Старые дома, еще довоенной постройки - раньше это был далекий пригород, куда выселяли неугодных властям. Вечерами народ развлекается кто во что горазд, но наиболее распространенная забава что-то вроде соревнований на выживаемость. Вот и вчера над пустырем гремело, какие-то дикие голоса в отдалении орали матерно, так, что в ответ лаяли собаки, и под конец забухали пистолеты.