Чтение онлайн

– Гимнастика и японская ванна?

– Нет, только ванна, – ответил Гордон, поспешно увлекая ее вместе с собой, чтобы она показала ему дорогу. Он уже слышал шаги за спиной.

Она провела его через лабиринт гротов, украшенных в неопределенном восточном стиле, который скорее напоминал ему станции метро, в котором он только что был. Дальше шли толстые колонны, поддерживающие потолок с выпуклыми бугорками, а на стенах так называемые японские купальщицы сладострастно изгибали тела.

Она оставила его в удобной кабинке, куда доносились приглушенные звуки музыки Но [9] .

Висящее на стене объявление предлагало ему полностью раздеться, чтобы принять «ванну почета», а затем предписывало погрузиться в «бассейн слез», чтобы получить очищение.

Он не обратил внимания на такие разумные рекомендации и вышел через дверь напротив. Никого. Дверь выходила в коридор, который, увы, заканчивался тупиком. Он вернулся назад и открыл первую дверь.

Перед ним лежал какой-то толстобрюхий, совершенно голый человек. Женщина в очень узком купальном костюме, с великолепно развитым, но бесполым телом, растирала его, одновременно потчуя ритуальными дольками лимона.

Мужчина, увидев Гордона, приподнялся и вытаращил глаза. Затем он снова рухнул на диван, прикрываясь руками, как испуганная девушка, захваченная врасплох в своей ванной.

Женщина, ничуть не удивившись, посмотрела на него с невозмутимой строгостью, и сказала машинально, но категорично:

– Подождите, когда вас позовут.

Гордон на цыпочках пошел к противоположной двери.

– Извините меня, я заблудился... Я ищу выход, – пробормотал он, прежде чем осторожно закрыть за собой дверь.

Женщина хотела уже продолжить свою работу, когда в кабину ворвался новый персонаж, чуть не выломавший дверь.

Но на этот раз она рассердилась, и в то время, как толстяк поворачивался к стене, она отступила к противоположной двери, загораживая путь этому бесцеремонному пришельцу.

– Во что вы играете? В жандармов и воров?

– Полиция! – закричал он, жестом приказывая ей освободить выход. Джинсы и цветастая рубашка делали его еще более молодым, чем он был на самом деле.

– Докажите это! – потребовала она с хладнокровием, привезенным непосредственно с Фудзиямы.

Полицейский ударил себя по лбу. Он оставил удостоверение в куртке, в машине.

– Я так и думала, – сказала она ледяным тоном. – Вы будете объясняться с директором.

– Дайте мне пройти! – воскликнул он отчаянно, решительно бросаясь к ней, чтобы оттолкнуть в сторону.

Он взлетел вверх и растянулся на ковре.

Осыпая эту мужеподобную бабу самыми злобными ругательствами из наречий жителей Ниццы, он пообещал себе завтра же взять первый урок карате.

Гордон устремился к бульвару Монпарнас. Как раз на углу находилась стоянка такси. Он обернулся и посмотрел на улицу. Никаких полицейских на горизонте. Однако он еще не хотел праздновать победу.

– Улица Ранелаг, – сказал он шоферу первого же такси, куда вскочил, с трудом переводя дыхание.

Билли

не мог опомниться:

– Не позже, чем позавчера, я дал каждому из вас по тысяче франков!

– Ну и что! – заорал Белькир, оскорбленно пожимая плечами, как знаменитая кокотка, считающая дурным тоном разговоры о деньгах, за исключением того, когда их ей дают.

У него были вьющиеся каштановые волосы, но в этот вечер на нем был светлый парик, довольно короткий, но пышный. При взгляде на него никогда не возникало ощущения, что имеешь дело с гомосексуалистом. Это была, несомненно, женщина с нежным лицом и большими томными глазами одалиски, которую природа по ошибке снабдила мужскими гениталиями.

– У меня даже не хватило денег на покупку костюма, а он был необходим, чтобы увидеться с директором по распределению ролей компании Юнайтед. Эрик вынужден был одолжить мне недостающую сумму.

– Ах, какой добренький! – воскликнул Билли. – Он дает тебе в долг мои деньги! Тебе остается лишь занять у него еще, потому что у меня нет больше ни одного су!

– Как ты можешь быть таким скупым! И к тому же лжецом! Я не понимаю, почему должен терять с тобой время!

На этот раз Белькир сморщил нос, как это делали раньше красавицы в корсетах, требуя нюхательную соль перед тем, как упасть в обморок.

Эрик ничего не говорил. Развалившись в кресле, удобно поставив ноги на пуфик, он со слащавой улыбкой наслаждался этой сценой.

Билли был уверен, что они блефовали, как делали это уже столько раз. Однако то, что он говорил, было правдой. У него больше не оставалось и ломанного гроша. Он позвонил бы Мэнни, но он не хотел делать это при них, так как Мэнни любил торговаться, как торговец коврами, и подтрунивать над ним.

– Это несправедливо, что я даю тебе взаймы на расходы с твоими котятками больше, чем я сам трачу на своих шлюх, – ссылался от на такую отговорку.

В такие мгновения Билли забывал о самолюбии, потому что в итоге Мэнни всегда давал ему то, что он просил. Как все "сами себя сделавшие" люди, Мэнни любил окружать себя престижными фигурами, особенно когда он мог в то же время помыкать ими, как это было с Билли. Еще больше самоутвердиться, лишний раз доказать себе, что лишь деньги делают тебя неуязвимым, все это удваивало его удовольствие.

Билли постарался сдержать дрожь ярости. На самом деле он был потерянным человеком. Его тревога была совсем не такой, как у Гордона, который боялся слов. Словотворчество же Билли было его единственным лекарством от одиночества. Когда он оставался накоротке со своими котятками, его охватывала такая же паника, которую испытывал наркоман, лишенный кокаина.

Он в свою очередь попытался блефовать:

– Брось разглагольствовать! – сказал он Белькиру. – Как только я получу чек от своего издателя, вы тотчас же примчитесь, неотвязные, как пиявки.

Белькир презрительно посмотрел на него.

– Ты попадешь пальцем в небо, мой милый, если думаешь, что я вернусь к тебе. Мне только стоит появиться "В облаках", чтобы грести лопатой таких жалких людишек, как ты!

– У тебя будет слишком много конкурентов!

– С моими физическими данными мне нечего бояться!