Амарант
Шрифт:
— Это ты во всём виновата! Ты сука влезла! Жаль я не убила тогда в коридоре! — захрипела женщина, иступлено вырываясь из оков. По её лицу пошла трансформация, но изменения из-за кандалов вызывали такую боль, что она была вынуждена остановиться и вернуться в человеческую форму. Ахлик специально сковал её таким образом, чтобы она не смогла увеличить свою силу и вырваться. Зверя сложнее удержать, чем человека.
— Значит она напала на тебя. Два зверя. Вот что не складывалось, — прошептала Хельга.
— Что прикажете, лэри? — спросил старший стражник.
— Напоите её отваром из аконита,
— Убей её! — закричала та в ответ. — Он не мой из-за неё!
— Немой? — переспросила Хельга, нахмурившись, неправильно услышав слова женщины.
— Они оба должны были быть моими! — вновь зашипела Брона, грудью подаваясь вперёд. По её лицу прошла гримаса вожделения. — Сначала Ольга, потом Елена. Они влезли и всё испортили!
История Броны оказалась незамысловатой. Она влюбилась в Вельямина потому, что он кан-альфа, а соединилась с его братом. Девушка ждала, что он заметит её, а появилась Ольга. Брона держалась за Ахлика, не давая согласия ни на одну предложенную триаду — отвергала всех кавалеров. Ей нравилась Ольга и это её убивало. Зависть и любовь — гремучая смесь. Смерть Ольги оказалось ударом, но и возможностью. Она видела, как изменился Вель и пыталась привлечь его. В какой-то момент ей даже начало казаться, что всё получилось, но тут появилась я. Бой барабанов высвободил её гнев. Она напала, но остатки человеческого разума не дали ей закончить начатое. Мысль не ушла и Брона затаилась. Поход в лес, стычка с дикими сбили все её планы. Она стала меняться и это заметил муж. Осознав глубину падения жены, он заковал её в кандалы. Это всё, что пришло ему в голову. Он боялся гнева брата, боялся, что правда выйдет наружу и не мог отпустить её. Ахлик слишком её любил.
Бессвязная, но в то же время ясная речь Броны подошла к концу. Она исподлобья глядела на нас, понимая, что это последнее, что она может сказать.
Я подошла к ней, вызвав очередную неконтролируемую волну изменений. Её ненависть воплощалась в потере контроля над трансформацией. Именно это помогло мне коснуться лба женщины.
— Тише, — прошептала негромко, ловя её взгляд. Кажется, я уже делала что-то подобное, движения получались естественными. Они помогали. — Посмотри на меня, Брона.
Её глаза — жёлтые от дикости стали светлеть, возвращая светло-серый цвет.
— Прости меня, — шепчу и она кивает головой. Желтизна возвращается, но боль ушла. Женщина свесила голову вниз, погружаясь в спокойный сон. Первый за эти дни.
Мы с Хельгой уходим из крыла Ахлика и Броны. Оставшись одни, она берёт меня за плечо и тихо спрашивает:
— Ты что-то придумала?
Я вновь гляжу на неё. Мне нужно довериться ей так, как доверилась в последний раз Эльзе, то есть целиком и полностью.
— Скажем так, у меня есть план. И он тебе не понравится.
– ---
* Вильям Шекспир — Сон в летнюю ночь
Глава 12. Склонимся мы под тяжестью судьбы
Глава 12. Склонимся мы под тяжестью судьбы*
Это — сильнее меня. Это — вторая я.
Выбирается, сквозь плоть вырывается,
Раздирает
Точки.
Рассвет встретила в продуваемой башне, закрыв все двери на замок. Здесь высокие, но очень узкие окна, сквозь них ни единый зверь не проберётся внутрь. Барабаны, пускай неохотно, но отбивали свой надоедливый ритм до самой первой утренней дымки. Всю ночь я слышала, как громко выли волки. Крики, драки, то здесь, то там мелькали отблески пожаров. И тени, мечущиеся по дворам, по крышам, по стенам. Ночь перед полнолунием собрала свою жатву. Остаётся молиться за живых.
От отсутствия нормально отдыха слегка кружила голова и немного подташнивало. В замке из прислуги никого не осталось, поэтому пришлось самой мыться, переодеваться и завтракать. Здесь не было даже стражников — после такой ночи каждая пара рук жизненно необходима, чтобы убрать последствия. Что происходило в городе под почти полным ликом красной луны? И как с этим справилась Хельга, оставшись без поддержки дяди, тёти и отца? От того, решится ли она помочь мне, зависит всё. Всю ночь искала другие выходы, но находила только входы. Я всё кладу в одну корзинку и не уверена, что она выдержит этот вес.
Замираю перед зеркалом, внимательно рассматривая мутное отражение. Изучая каждую чёрточку лица, касаясь рук, обхватывая плечи, сжимая/разжимая пальцы. Я это я или нет? Справлюсь ли? Мне это по силам? Я это… я?
Спускаюсь вниз, покидая пустой замок, минуя раскрытые нараспашку ворота, обступая поваленные телеги, мусор и грязь. Мимо полуразрушенного дома, от которого ещё поднимался дым, под тяжёлым низким серым небом, прямо на площадь, где собрался весь оставшийся люд. Где Хельга вещает с трибуны, чётким поставленным голосом пытаясь поднять людской боевой дух. От запаха гари подташнивает, сажа скрывает лица людей, но они расступаются передо мной, образуя коридор прямо к импровизированному помосту, на котором расположилась Хельга.
Она смотрит с ненавистью, направив указательный палец прямо на меня.
— Всё началось, когда её принесли в замок! Человек погиб бы от таких ранений, но она выжила! С её появлением начались убийства. За ней охотятся дикие. Она сама зверь! Всё свидетельствует против неё!
Позади девушки стояли двое — Иза и староста. Мрачная парочка, согласно кивала, видимо уже успев донести до людей мои прегрешения. Озираясь по сторонам, вижу — зёрна падают на благодатную почву.
— Шайтану место среди диких. От них поступило предложение — они оставят нас в покое, если мы отдадим её. Правила гостеприимства не могут распространяться на монстров!
Сначала робкий, но затем всё более громкий голос одобрения, гул толпы зазвучал со всех сторон. Ряды позади сомкнулись и я оказалась одна перед девушкой, предавшей меня.
— Взять её! — крикнула она, жёстко сжав зубы.
На руках сомкнулись тяжёлые руки, пригвоздившие к земле. Мне незачем пытаться вырваться — побег невозможен.
— Это ошибка! — кричу, когда она спускается с помоста и подходит ко мне. — Ты же знаешь, что он не отступится!
— Это даст нам время на выживание, — негромко говорит она. — Ты же слышала слова Ахлика — это единственный выход.