Алиби (Том 2)
Шрифт:
Хэммонд невольно отшатнулся.
– Что ты делаешь?
– спросил он почти испуганно.
– Тебе объяснить?
С этими словами Дэви обхватила его руками за шею, чтобы поцеловать еще раз, но Хэммонд снова отстранился - отстранился мягко, но решительно, и она разочарованно опустилась на пятки.
– Значит, нет? Ты говоришь - нет?
– Нет, Дэви.
– Но почему? Неужели ты не хочешь сделать приятное своей старой подружке?!
Ухмыльнувшись, она снова попыталась поцеловать его, но он увернулся.
– Мы больше не дети, Дэви. Время экспериментов давно прошло.
– Тебе
– Она улыбнулась самой соблазнительной улыбкой, на какую только была способна.
– Не сомневаюсь.
– Хэммонд улыбнулся и, сжал ее руки ладонями.
– Но я не могу.
– То есть не хочешь?
– Да. Не могу и не стану.
– О господи!..
– разочарованно простонала она. Ее руки скользнули по его груди, задержались у пояса, потом бессильно повисли.
– Скажи же скорее, что это не так!
– Сказать что?
– Что ты не любишь ее.
Хэммонд почувствовал, как у него упало сердце.
– Как.., как ты узнала?
– запинаясь, спросил он.
– О господи, Хэммонд, за кого ты меня держишь?! Вот уже два месяца я постоянно слышу, что вы двое берете работу на дом.
– Стефи!..
– воскликнул он.
– Ты говоришь о Стефи! Дэви озадаченно склонила голову к плечу.
– А что, разве ты не спишь с ней?
Ответить на ее вопрос было куда безопаснее, чем сказать правду, и Хэммонд облегченно вздохнул.
– У меня действительно был роман со Стефи, но сейчас между нами все кончено.
– Честно?
– Дэви подозрительно прищурилась.
– Честное бойскаутское.
– Что ж, в таком случае прими мои поздравления. Не могу выразить, как я рада это слышать. В воскресенье вечером я дала тебе прекрасную возможность облить Стефи Манделл помоями, и, когда ты не сделал этого, я поняла, что все, что о вас говорят, - правда... Или по крайней мере большая часть. Я даже расстроилась, Хэммонд, честно! Ведь у твоей Стефи нет ни класса, ни стиля, ни даже чувства юмора. Готова спорить, что она носит белые туфли не только летом.
Хэммонд рассмеялся.
– Ах ты, притворщица! Ведь я же знаю, ты совсем не так привержена условностям, как говоришь. Дэви сделала надменное лицо.
– Возможно, но есть вещи, которые воспитанные люди себе не позволяют.
– Например, носить белые туфли не только летом.
– Послушай, но ведь ты же влюблен в кого-то, правда?
– неожиданно спросила она и рассмеялась, увидев, как изменилось его лицо.
– Только не надо делать честные глаза и говорить "Кто, я?!", - добавила она, - потому что меня на это не купишь. Я читаю по твоему лицу как по книге!
Хэммонд ничего не ответил, и Дэви, подбоченясь и выставив ногу вперед, покачала головой.
– Я предложила тебе свое роскошное тело, - заявила она.
– Я готова была подарить тебе несколько часов головокружительного секса, прибавим - не требуя от тебя никаких клятв, никаких обещаний, но ты отверг меня! Это может означать только то, что ты либо сменил ориентацию, либо втрескался в кого-то по уши, либо я утратила всю свою привлекательность, и мне остается только удавиться. Итак, отвечай, в чем дело?
Хэммонд улыбнулся.
– Я не стал гомосексуалистом, и ты не утратила ни грана своей красоты.
Он ожидал, что она скажет что-то вроде "Я так и
– Когда ты с ней познакомился?
– Недавно.
– Кто она: просто новая подружка или она - особенная?
Хэммонд несколько мгновений молча смотрел на нее, решая, солгать или нет. До своего романа со Стефи он встречался со многими женщинами, но ни одна не задержалась надолго. В Чарлстоне Хэммонд считался завидным женихом перспективным, образованным, богатым, и десятки одиноких женщин - молодых и не очень - почти в открытую добивались его благосклонности, да и их мамаши считали его завидной добычей. Даже его собственная мать то и дело знакомила Хэммонда с дочерьми и дальними родственницами своих подруг и знакомых. "Она очаровательная юная леди из приличной семьи"; "Ее родители из Джорджии, они торгуют лесом. А может быть - автомобильными покрышками"; "Она - само очарование, к тому же у вас с ней много общего" - примерно такими словами Амелия Кросс предваряла появление в их доме очередной претендентки на его руку и сердце. Дэви была в курсе этих матримониальных устремлений матери Хэммонда, и он несколько мгновений колебался, решая, не сказать ли ей, что и в данном случае речь идет о чем-то подобном.
Но это было бы нечестно и непорядочно. Дэви была его старым, испытанным другом, к тому же Хэммонда уже тошнило от необходимости лгать и изворачиваться. Нет, обманывать он не будет, но ответить честно... Это тоже невозможно.
Сев на краешек дивана, Хэммонд свесил руки между расставленными коленями и посмотрел на Дэви снизу вверх.
– Господи, - сказала она, беря в руки бокал.
– Неужто у тебя это так серьезно?
– Она - не новая подружка, - сказал Хэммонд, сделав над собой усилие. Что касается того, насколько она особенная... Я просто не знаю. Пока не знаю.
– Вы слишком мало знакомы?
– Нет, тут все гораздо сложнее...
– Она что, замужем?
– Нет.
– Тогда в чем сложность?
– В чем?..
– Он немного подумал.
– То, что между нами происходит, почти невозможно.
– Но почему? Я не понимаю!..
– Я не могу говорить об этом, Дэви.
– Эти слова он произнес резче, чем намеревался, однако самый тон его голоса подсказал ей, насколько деликатную тему она затронула. Видимо, поэтому Дэви не стала настаивать.
– О'кей, Хэммонд. Если тебе понадобится помощь...
– Спасибо.
– Он взял ее за руку и, сдвинув к локтю звякнувшие браслеты, прикоснулся губами к запястью.
– Что меня выдало?
– спросил Хэммонд, поднимая голову.
– То, как ты себя ведешь. Он выпустил ее руку.
– А как я себя веду?
– Так, словно ты стоишь в очереди на принудительную кастрацию и твой номер - следующий.
– Вырвав руку, которую Хэммонд по-прежнему держал в своей, Дэви отошла к бару и смешала себе новый коктейль.
– Когда вчера на похоронах я увидела тебя, я сразу догадалась, что с тобой что-то неладно. Твоя карьера находится на подъеме - я знаю это точно, поскольку я как-никак приложила к этому руку. Родители твои, слава богу, живы и здоровы, и, хотя ты с ними не очень ладишь, с этой стороны тоже как будто все нормально. Остается одно - у тебя проблемы личного характера...