Алчность
Шрифт:
— Так вы считаете, что добились успеха? — переспросила графиня, не обращая внимания на Марию, которая вошла с чайным подносом в руках.
— Да.
— И насколько же вы успешны? — поинтересовалась бабушка Дитера и принялась разливать чай по чашкам.
Дитер подождал, пока Мария выйдет. Казалось, графиню это забавляет.
— Я не возражаю против того, чтобы вы знали размер моего состояния, но слуги… — сказал он.
— Правда? И почему же? — в голосе графини послышался едва сдерживаемый смех.
—
— Да, вы крепко стоите на ногах, — заметила старая графиня, передавая ему чашку чая.
— Я трудился не покладая рук. — Он добавил в чай сахар.
— Мой второй сын узнал о вашем существовании?
— Можно сказать, в самом конце жизни, — ответил Дитер, с трудом скрыв свое изумление.
— Вы его не любили?
— Нет. Мне очень жаль, что я…
Его собеседница подняла руку:
— Можно обойтись и без проявлений сострадания. Я тоже недолюбливала своего второго сына, он причинял мне только боль. Но, кроме этого замка, мне негде было жить.
— Я так понимаю, ваше поместье на востоке страны…
— Да, оно очутилось в руках коммунистов. Именно оно было моим настоящим домом. А этот замок мой муж считал всего лишь охотничьим домиком, но теперь я всем сердцем полюбила его.
— А дом в Берлине?
— Йоганнес продал участок, и теперь там невероятно уродливый многоквартирный дом, в котором живут гнусные людишки. Я не стала бы жить там, даже если бы могла себе это позволить.
Сразу после этого графиня сменила тему, и Дитер ничуть против этого не возражал: ее рассказы о юности в Берлине показались ему очень интересными. Он пришел сюда, готовый невзлюбить бабушку, но когда час спустя уходил, то почувствовал, что графиня ему понравилась — хотя было понятно, что она его не признала.
У порога он обернулся, чтобы напоследок поклониться. Графиня окинула его критическим взглядом:
— Да, без сомнения, вы похожи на Хайни. Но, молодой человек, вы должны понимать, что одного этого недостаточно для того, чтобы я сочла вас своим внуком. Мне нужны доказательства.
В свой следующий визит, после всех необходимых формальностей, Дитер передал графине первое издание Шиллера. Взяв книгу, она некоторое время гладила обложку.
— Я собственноручно передала ее Генриху.
— Я это знаю.
— Откуда?
— Он сам сказал мне об этом.
— На книге имеется моя дарственная надпись. Вы могли купить ее в книжном магазине — нашу библиотеку разворовали нацисты.
В следующий раз он привез с собой маленький револьвер, рукоятка которого была инкрустирована жемчугом.
—
— А почему не свекор? — ответила старуха и хитро ему улыбнулась.
Наконец, Дитер привез в замок поднос.
— Преподнесен вашему мужу его полком — 36-м полком прусской артиллерии.
— Это мог разузнать любой дурак.
— Послушайте, бабушка, это все, что у меня есть, — эти вещи и мои воспоминания. Я ответил на ваши вопросы, не так ли? Вас изумило то, что я знаю все это. — Дитер раздраженно наклонился вперед на стуле. Каждый визит сюда превращался для него в экзамен, и он благодарил Бога за свою хорошую память, но ощущал, что та начинает истощаться.
— На карту поставлено слишком многое. Эти предметы мог приобрести и самозванец.
Дитер в негодовании встал:
— Но я не самозванец! Мне известна одна тайна — об этом знаю только я один. Но я не хотел бы сообщать ее вам, она вас очень расстроит.
— Мистер Кларксон, — обратилась к нему графиня — она всегда отказывалась называть его фон Вайлером, как он того хотел, — я потеряла обоих своих сыновей, пережила две войны, утратила все, что имела. У меня остались только этот дом и его содержимое, но если я хочу выжить, мне, как это ни печально, придется все продать. Как вы думаете, могу я оставаться спокойной?
Прежде чем ответить, Дитер долго смотрел на нее.
— Я знаю, где лежит тело моего отца и как он погиб. Кроме того, мне известно, где находится лучшее фамильное серебро. Хоть это вас убедит?
— Да, мистер Кларксон, думаю, этого будет достаточно.
Графиня оказалась храброй женщиной. Надев сапоги и пальто, она села в автомобиль Дитера, и они поехали в лес. Дороги, которая когда-то вела к охотничьему домику, больше не существовало — ее поглотил лес. Но это не остановило графиню: минуту спустя она, поддерживаемая с одной стороны Дитером, а с другой Вилли, уже пробивалась через густой подлесок.
Когда они вошли в домик, Дитер содрогнулся и оглянулся, словно ожидая увидеть эсэсовцев. Он сильно волновался: что если после войны те люди вернулись и забрали награбленное? Что если в подвале ничего нет, что если они решили поступить, как подобает порядочным людям, и похоронили останки отца где-нибудь в лесу? Как он тогда объяснит свои действия бабушке? А может быть, увидев скелет, она обвинит его в том, что он просто подбросил его сюда? Похоже, она была на это вполне способна.
Они с Вилли с трудом сдвинули тяжелый дубовый шкаф, и Вилли начал орудовать ломиком, освобождая дверь подвала от досок. Хотя Дитер уже убедился в бесстрашии своей бабушки, он не мог предложить ей спуститься в подвал на старом кухонном подъемнике, которым он воспользовался в детстве.