Чтение онлайн

— Да, это хорошо, — сказала она и замолчала.

— Окажите, мисс, — медленно проговорила Терри, — почему вы это сделали?

Агнесса отвела взор: у Терри были слишком честные глаза, чтобы в них можно было прямо смотреть. Нет, Агнесса не ждала, что эта женщина ее поймет и, тем более, чем-то поможет.

Она сжала сцепленные вместе пальцы, на которых не осталось колец. На ней вообще не было украшений, как ничего дорогого или броского. Простая одежда, простая прическа; какие-то едва уловимые оттенки печальной обыденности появились в ее облике.

Терри смотрела на женщину, которая ездила на балы, посещала театры,

выставки, приемы, имела любящего мужа и хороших детей, уважение знакомых. И потеряла все! Тогда, в прошлый раз, Терри поняла ее или, по крайней мере, пыталась понять. Но сейчас — нет.

— Так получилось, — произнесла Агнесса.

— Но почему? — прошептала Терри — Неужели вам было так одиноко? Или вас так… так влекло к этому человеку?

У Терри не повернулся язык произнести слово «любовь».

Агнесса встала и подошла к окну.

— Стало совсем темно, — сказала она, — надо зажечь свечи. — Она наклонилась, и концы ее длинной шали свесились до пола. Они походили на два опавших крыла раненой птицы, а сам ее силуэт, в момент, когда она выпрямилась, напоминал тонкую черную свечку на фоне размыто-серого окна.

— Некоторые вещи я не могу объяснить даже себе. Одно скажу, я не собиралась делать этого до самого последнего момента.

— Вы что же, считаете своего…— Терри запнулась, — любовника хорошим человеком, достойным вас, заслуживающим счастье?

Агнесса долго сидела молча, ломая пальцы, потом произнесла фразу, удивившую женщину:

— В данном случае это не имеет значения.

— То есть как это не имеет? Бог мой! Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, кроме того, что сказала.

Помолчав, Терри проговорила нерешительно:

— Но ведь ничего не было… против вашей воли?

Агнесса подняла глаза.

— О, конечно, нет! В том, что случилось, виновата лишь я одна. Джека я не упрекаю, он никогда не был жесток со мной… Вам, наверное, не верится, вы ведь помните меня невинной девушкой, а я… да, я вот такая, порочная, падшая женщина.

Сердце Терри немного смягчилось; ей стало жаль Агнессу.

— Я понимаю все ваши поступки, кроме этого. Ведь говорили, что были счастливы с мужем…

— Да, — подтвердила Агнесса, — Орвил всегда уважал мои чувства, даже если они казались ему непонятными. Если бы я сказала ему, что люблю Джека, он отпустил бы меня без единого упрека, потому что ценил внутреннюю свободу, свою и мою. Но я вовсе не собиралась этого делать, не хотела. С Орвилом мы хорошо понимали друг друга и… да, в общем, не стоит говорить! Я думала навсегда расстаться с Джеком после его выздоровления, хотя не знаю, удалось бы мне уговорить его уехать… И раньше, если бы он не попросил моей помощи, мы бы не встретились больше вновь. Я бы пережила разлуку с ним, хотя, конечно, терзалась бы мыслями о его судьбе, потому что она никогда не была мне безразлична. А Орвил… Он решил, видимо, просто ускорить события; он, должно быть, считал, что это все равно произошло бы когда-нибудь, как бы предвидел измену. Он хотел чистой любви, без примеси сомнений, это слишком его мучило, тем более, он ведь знал, что Джек был моей первой любовью, знал, на что я пошла ради этой любви и что наша разлука была насильственной. Да еще и ребенок… Верно, я не смогла до конца избавиться, уйти от этого чувства. Орвил догадывался, а когда я обманула, скрыла свои поездки к другому…

— Но почему вы обманули мужа? — спросила

Терри, внимательно вслушиваясь в ее взволнованную речь.

Агнесса вздохнула:

— Ради Джека. Он ни за что не принял бы мою помощь, зная, что тут замешан Орвил. Но я должна была предвидеть, чем все это закончится!

— Думаю, ваш муж должен был постараться вам помочь! Чтобы ничего подобного не случилось! Если б он не велел вам покинуть дом…

Агнесса помотала головой.

— Неважно! Он все сделал, что мог… еще до этого. Он очень сильно любил меня, Терри.

И если б Терри не знала всего, то, услышав, как произнесла Агнесса последние слова, она решила бы, что Агнессе больше жизни дорога эта любовь.

— И что же вы теперь-то думаете, барышня? — спросила она, по старой памяти называя ее так.

— Что?.. Знаете, Терри, человек иногда чего-то не понимает, самых простых вещей. Но потом вдруг словно отдергивается занавес, и он видит все, как на ладони, всю правду, всю ложь — словом, истину.

— Только это случается поздно? Верно?

— Да, — Агнесса и продолжала: — Там у меня была семья, какой никогда не будет здесь. Я просыпаюсь утром и думаю: «Вот Джессика встает, идет в школу. Кто говорит с нею, кто помогает ей собраться? Почему не я?» И так дальше — целый день. Я вижу все это, словно наяву. А с Джерри еще хуже. Он совсем маленький, вообще может меня забыть, да и как ему без матери?! Иногда мне кажется, что есть средство, которое поможет мне перенестись туда, но как его найти? Сюда я их взять не могу, и не только потому, что Орвил не отдаст, я сама не хочу. Это словно бы разрезать жизнь на кусочки, а потом что-то из них составить.

— Быть может, вам вернуться к мужу…— произнесла Терри немного погодя, с большим, впрочем, сомнением.

— Господи! Да как я смогу! Орвил отказался от меня еще до того, как так низко я пала, неужели он окажется способен простить меня теперь? Обмануть его, сказать, будто ничего не было, я не сумею и не смогу смотреть ему в глаза после своей измены. Он слишком хороший человек, он этого не заслуживает.

— Уже хорошо, что вы это понимаете.

— Понимаю, да, — с горечью повторила Агнесса. — Но разве это что-либо меняет? Приближает меня к моим детям?

— Успокойтесь, мисс, — сказала Терри, после того как Агнесса вскочила с места и принялась ходить по комнате, скрестив руки на груди. — Так и быть, я останусь. Не знаю, что тут можно сделать, но постараюсь помочь.

Агнесса остановилась.

— Спасибо, Терри. Да, вот письмо мистера Лемба, читайте, я доверяю вам. Только не хочу, чтобы Джек о нем знал.

— Джек, — сказала Терри. Она и не видела-то ни разу этого человека, поломавшего, как ей думалось, жизнь Агнессы. — Он хоть догадывается о ваших мучениях? Или ему все равно, лишь бы вы принадлежали ему?

— Нет, он хочет, чтобы я была счастлива, — ответила Агнесса, — только не вообще, а именно с ним. У него в жизни нет выбора, а если и есть, то такой, какого никому не пожелаешь.

Терри взглянула на нее искоса, потом принялась читать письмо Орвила, а Агнесса замерла то ли в раздумье, то ли в растерянности и стояла так; брови ее были приподняты, в глазах застыло ожидание.

— Он любит вас, — сказала Терри, откладывая письмо. — Это мнимая холодность. Гордость, уязвленное самолюбие, ревность. Если бы вы не дошли до последней точки, он бы рано или поздно простил.