Чтение онлайн

— Вы думаете, другие знают об этом? — спросил он.

— Насчет других не уверена. Знаю лишь, что его сыну это известно. Иначе он бы не смог спасти мне жизнь.

Все сходится, Бен. Это с самого начала был Беласко. Это он не пускал меня в церковь. Он пытался не дать мне найти тело Дэниэла прошлой ночью. Он сделал так, будто Дэниэл искусал меня и вселился в кошку. Он устроил полтергейст, чтобы навредить доктору Барретту, он пытается натравить нас друг на друга. Это он держит душу Дэниэла заключенной здесь.

Подумайте только, Бен, какой фантастической

мощью он обладает! Он способен удержать другую душу от упокоения, несмотря на похороны по христианскому обряду. Может быть, это связано с тем, что Дэниэл — его сын, но все равно это невероятно.

Откинувшись на спинку кресла, она уставилась в огонь.

— Он словно генерал во главе армии. Никогда сам не вступает в бой, но управляет войском.

— Тогда как же до него добраться? Генералов на войне не убивают.

— Мы доберемся до него, уменьшая его войско, пока он не останется один, тогда ему придется воевать самому. — В ее глазах блеснул вызов. — Генерал без армии — ничто.

— Но у нас слишком мало времени — лишь до воскресенья.

Флоренс покачала головой.

— Я останусь здесь, пока работа не будет завершена.

Она закрыла дверь и сразу подошла к постели. Опустившись на колени рядом с кроватью, Флоренс произнесла благодарственную молитву за ниспосланное ей просветление и высказала мольбу укрепить ее и дать сил справиться с тем, что она открыла.

Закончив молитвы, она встала и пошла в ванную, чтобы вымыть ноги — от них все еще пахло тиной. Вымыв и вытерев их, Флоренс подумала о предстоящем ей грандиозном деле: высвободить привязанных к земле духов из этого дома против воли Эмерика Беласко. Это казалось почти неосуществимым.

— Но я сделаю это, — вслух произнесла Флоренс, словно Беласко слушал ее.

Впрочем, нужно быть начеку. Бен был прав. «Вас уже однажды одурачили, — сказал он. — Смотрите, как бы снова не оказаться в дураках». «Я буду осторожна», — ответила тогда она.

И будет. Она признала резон в его словах. Как здорово ее одурачили вчера вечером, вынудив поверить, что, возможно, это она виновна в полтергейсте. А как ее одурачили сегодня утром, заставив подумать, что это Дэниэл виновен в укусах и в нападении на нее кошки. Нельзя позволить одурачить себя снова. Дэниэл ни в чем не виноват. Он сам жертва, а не мучитель.

Флоренс закрыла глаза, сцепив перед собой руки. "Дэниэл, слушай меня, — прошептала она про себя. — Благодарю тебя от всего сердца за то, что спас мне жизнь. Но понимаешь ли ты, что это значит? Если ты таким образом можешь пойти против воли отца, то можешь так же и покинуть этот дом. Ты не должен больше оставаться здесь. Ты волен уйти, если только поверишь в это. У твоего отца нет власти держать тебя здесь узником. Попроси помощи у высших сил, и они помогут тебе. Ты можешь покинуть этот дом. Можешь!"

Флоренс быстро открыла глаза. Подойдя к испанскому столику, она открыла сумочку, вынула оттуда

блокнот и карандаш, положила блокнот на стол, взяла карандаш и приставила грифель к бумаге. И он тут же стал двигаться. Она закрыла глаза и ощутила, как он пишет сам собой, двигая ее рукой. Через несколько секунд карандаш остановился, и чувство, что кто-то водит рукой, исчезло. Флоренс взглянула на блокнот.

— Нет! — Она вырвала лист и, скомкав его, бросила на пол. — Нет, Дэниэл! Нет!

Стоя у стола, она вся дрожала, глядя на листок. Слова запечатлелись у нее в памяти:

— Способ один.

18 ч. 11 мин.

Фишер стоял у края пруда и светил фонариком на мутную поверхность воды. «Уже дважды», — подумал он. Сначала Эдит, потом Флоренс. Морщась от смрада, он провел лучом по воде. Однажды, когда он работал в больнице, один старик умер от гангренозных ран на спине — и запах в его палате стоял примерно такой же.

Фишер огляделся. Сквозь туман приближались шаги. И вдруг он выключил фонарик и обернулся. Кто это? Флоренс? Она, конечно, не вернулась бы сюда после случившегося. Барретт или его жена? Но тоже не верилось, что они выйдут сюда. Кто же тогда? Шаги послышались ближе, и Фишер насторожился. Он не мог во мгле определить их природу и потому ждал, замерев, с колотящимся сердцем.

И вдруг они приблизились вплотную. Увидев свет лампы, Фишер включил свой фонарик. Послышался сдавленный вскрик, и Фишер в замешательстве уставился на два лица в свете своего фонаря.

— Кто здесь? — дрожащим голосом спросил старик.

Фишер перевел дух и опустил луч фонаря.

— Извините, — проговорил он. — Я один из четырех приехавших.

Старушка облегченно вздохнула, и ее вздох прозвучал как стон.

— Господи, — прошептала она.

— Простите, я сам испугался, — извинился Фишер. — Я не знал, который час.

— Вы перепугали нас до смерти, — обиженно проговорил старик.

— Простите.

Фишер повернулся и пошел к дому.

Старики, что-то невнятно бормоча, пошли следом. Он придержал для них дверь, и, когда они, тревожно озираясь, поспешили через вестибюль, вошел сам. Старики были в теплых пальто, на голове у женщины — шерстяной шарф, а у старика — видавшая виды серая фетровая шляпа.

— Что слышно в мире? — спросил Фишер.

— М-м-м, — промычал старик, а старушка неодобрительно хмыкнула.

— А впрочем, не важно, — сказал Фишер. — У нас здесь свой мир.

Он двинулся вслед за ними в большой зал, а они стали выкладывать на стол накрытые крышками блюда. Фишер видел, как старики посмотрели на машину Барретта и переглянулись. Быстро собрав посуду, они направились обратно в вестибюль. Фишер следил за их уходом, едва сдерживаясь, чтобы не гаркнуть: «Бу!» — и посмотреть, что будет. Если свет фонарика так напугал их, что, по их мнению, происходило в доме с понедельника?

— Спасибо! — крикнул он, когда они проходили под аркой.