Чтение онлайн

Неизвестно откуда вдруг возник тощенький паренек и, опустившись на колени, помог Акитаде разуться. Скинув и собственные гэта [6] , он провел Акитаду на деревянный помост, низко поклонился и спросил, чем интересуется благородный господин.

Акитада хмыкнул, озадаченно озираясь. Все полки и столы были сплошь уставлены самыми разными предметами. Были здесь сотни крохотных коробочек и шкатулочек, тысячи миниатюрных глиняных и фарфоровых горшочков, на полках — статуэтки и маски, многочисленные пожелтевшие свитки, лампы, подсвечники,

украшенные резьбой писчие принадлежности и жадеитовые печати, доски для настольных игр и музыкальные инструменты, предметы религиозного культа и бытового назначения.

— Можно мне взглянуть?

Приказчик поклонился и последовал за Акитадой. При более близком рассмотрении выяснилось, что все выставленные напоказ предметы оказались не такими уж древними, чтобы принадлежать имперской сокровишнице. В конце концов Акитада решил бросить это бесполезное занятие и, повернувшись к приказчику, напрямик спросил:

— А нет ли у вас какой-нибудь старинной лютни?

Приказчик снова отвесил ему поклон и повел его обратно к полкам. Здесь набралось порядка двадцати всевозможных инструментов, красивых и изящных, но ни одного по-настоящему старинного, такого, что мог бы оказаться лютней «Безымянной». Хмурясь, Акитада сказал:

— Нет, нет, все это слишком простенько. А нет ли у вас чего-нибудь действительно стоящего? Какой-нибудь старинной лютни?

Парень замялся в нерешительности, потом сказал:

— Может, лучше позвать господина Ничиру?

Вскоре к ним вышел и сам господин Ничира — приземистый толстяк, чьи манеры отличались заметной сдержанностью. Смерив оценивающим взглядом парчовое дорожное платье Акитады, он поклонился.

— Мне сказали, что господин присматривает старинную лютню. Не мог бы господин поподробнее объяснить, какой именно инструмент его интересует?

Акитада прикусил губу. Ну вот как расспрашивать о предмете, не дав при этом его подробного описания? Пришлось притвориться несведущим.

— Ну… видите ли… — начал он, беспомощно озираясь по сторонам. — Даже необязательно лютня, а просто что-нибудь особенное… Меня интересует даже не сама лютня, а чтобы она была редкой… Для подарка одной весьма высокопоставленной особе… Понимаете? Весьма и весьма высокопоставленной особе.

Господин Ничира заулыбался, и Акитада ощутил несказанное облегчение.

— О, я вас очень хорошо понимаю. Как это всегда бывает нелегко подыскать правильную вещь для истинного знатока! Не правда ли?

Акитада беспомощно поежился.

— Да, это верно. И я вот подумал… Впрочем, может быть, вы больше меня знаете в этом толк… — Он нарочно замял конец фразы.

— Конечно. А могу я узнать имя достопочтенного господина?

— Сугавара.

Ничире это имя, судя по всему, ни о чем не говорило, что, впрочем, не задело Акитаду, а скорее порадовало.

— Ну да… Если вам, почтенный господин, необязательно, чтобы это была лютня, то, может быть, у меня найдутся какие-нибудь другие интересные вещи.

Акитада пробормотал что-то вроде того, что готов целиком вручить себя заботам господина Ничиры, и последовал за ним в отдельный кабинет, располагавшийся

позади торгового зала. Здесь торговец любезно предложил ему шелковый дзабутон [7] , налил ему крепкого сливового вина в зеленую жадеитовую китайскую чашечку, потом достал несколько обернутых шелком свертков и принялся их разворачивать. Ни один из предметов не имел отношения к пропавшим дворцовым сокровищам, зато Акитада умудрился завести разговор о старинных печатях и лаковых шкатулках и о статуэтках чародеек — он вовсе не ожидал, что Ничира достанет откуда-нибудь их, а просто надеялся, что торговец мог что-нибудь слышать о подобных вещах от своих коллег или поставщиков. Но тут ему нисколько не повезло. Зато мысль о поставщиках породила другой вопрос.

Взяв в руки очаровательную старинную флейту, Акитада спросил:

— Откуда она у вас? Весьма необычная вещица.

— Она принадлежала князю Мибу Канэмори. Его вдова, будучи стеснена в средствах, послала за мной. Она говорит, что эта флейта хранилась в их семье более двухсот лет.

Взяв в руки флейту, Акитада повертел ее так и эдак, любуясь искусной работой.

— Какое у нее оригинальное расположение дырочек! Хороший звук дает?

Эти слова произвели впечатление на Ничиру.

— Достопочтенный господин умеет играть?

— Немножко, — скромно признался Акитада. Он прикоснулся пальцами к дырочкам, робея извлечь звук из такого старого инструмента. В свое время у него тоже появилась прелестная флейта — подарок одного знатного юного друга, — и тогда он смел думать, что недурно играет.

— Пожалуйста, сыграйте что-нибудь, — попросил Ничира. — Сам-то я не умею.

«Какой вежливый», — подумал Ахитада и приложил флейту к губам.

Звук получился милый, высокий и чистый, но не столь сочный и густой, как у его собственной флейты. Тогда он попробовал исполнить что-нибудь более протяжное, стараясь приноровиться к незнакомому расположению звуковых отверстий.

Ничира увлеченно слушал. Его интерес к музыке произвел на Акитаду неизгладимое впечатление, в чем он и признался, когда закончил игру. Ничира пустился расточать ему похвалы. Акитада купил флейту, не дрогнув перед ценой, и между прочим вытянул из Ничиры кое-какие полезные сведения.

Других антикваров, торговавших старинными и отнюдь не дешевыми предметами, звали Хэида, Кудара и Нагаока. Ничира любезно назвал их адреса. Все они были серьезными и уважаемыми торговцами, никогда не имевшими дела с непроверенным товаром.

Акитада уходил от Ничиры в добром расположении духа, пообещав при первой же надобности заглянуть снова.

Шелковую лавку он нашел на ближайшей улице. Через поднятые ставни с дороги был виден огромный зал, где услужливые приказчики носились с рулонами шелка между сидящими в ожидании покупателями. Акитада вошел, и продавщица повела его осматривать сокровища лавки. Отвыкший за время жизни на севере от обилия роскоши, Акитада чувствовал, что у него буквально разбегаются глаза. О себе он напрочь забыл и все высматривал что-нибудь для Ёсико.