Чтение онлайн

Он с возмущением выдергивает сигарету из пачки, которую я все еще держу. Андрей щелкает зажигалкой.

– Ну ты же хотел почувствовать вкус жизни, оторваться в Париже по полной… – все еще морщась от боли, говорит Вадим. – Пожалуйста! Спешиал фо ю, как говорится.

– Так это что – те самые французы из агентства? – обводя нас глазами, спрашивает банкир у Вадика.

– Ну, типа того, – говорит тот.

– Вы не фига не французы. Вы охуели! – говорит Паша. – Я, пока в кутузке сидел, всю жизнь, от самого раннего возраста, вспомнил. А вы это все…

специально подстроили?

Мы улыбаемся ему в ответ. Если честно, то мы все несказанно рады видеть его живым и невредимым.

– Мы не французы, но мы из агентства. Предоставляем VIP-клиентам эксклюзивные услуги – адреналиновую встряску в лучших местах этой планеты. Вы, кстати, стали почетным пятидесятым клиентом, – говорю я.

Андрюха и Вадим вскидывают на меня удивленные глаза. Про пятидесятого клиента – это я на ходу выдумала. Пусть банкир почувствует себя вошедшим в некий элитный клуб…

– Пятидесятым? – обалдело переспрашивает банкир. – И вы… всех вот так вот подставляете, как в кино? А… вот эта история, с полицией, тоже ваша работа?

– Ага, – говорит Вадик, глазом не моргнув.

– Охуеть, – потрясенно качает головой банкир.

– Это новый вид психотерапии, – объясняю я. – Эмоциональная перезагрузка. Мы просто переняли западную технологию, у них народ так уже лет семь отрывается. А у нас… пока все только начинается.

– В общем, чувак, мы специально для тебя такую вот программу придумали. Чтобы жизнь медом не казалась, – ржет Вадик. – Как, повеселился?

Паша старательно пытается собрать мысли в кучу.

– Да уж… – говорит он. – Вадик, но я от тебя такого не ожидал. Я тебя уже… в последний путь проводил! И себя тоже. У них же вроде нет моратория на смертную казнь?

Видимо, сидя в камере, Паша успел проститься со всем белым светом.

Пока мы общались с банкиром, Андрей сбегал к машине, принес вещи Паши, уложенные в пакет.

– Думаю, вам надо переобуться, – говорит он, поставив пакет на землю. – А ваша дорожная сумка – у нас в салоне.

– Да, кстати, это ведь твое? – улыбаюсь я и достаю из своего рюкзачка пухлый Пашин бумажник.

Маша тут же протягивает его паспорт, в который вложены билеты.

– У тебя обратный рейс скоро, не забыл? – интересуется Вадим.

Глядя на свои вещи и документы, Паша окончательно приходит в себя. Он берет из моих рук бумажник, зачем-то открывает и закрывает его, потом смотрит по очереди на каждого из нас.

– Так сколько я вам должен? – спрашивает он.

– Десять тысяч евро. Разумеется, если ты считаешь, что я выиграл спор, – говорит Вадик, закуривая новую сигарету. – Ты их, кстати, все равно на представительские расходы спишешь.

Думаю, Паша имеет полное право послать нас всех подальше, поймать такси и уехать в аэропорт. Возможно, именно так он и сделает. У нас вообще не было никакой гарантии, что он поведется на этот спор. Но Вадик сказал, что в случае чего возьмет все расходы на себя…

– В общем, так, чуваки, – говорит Паша, подумав. – Я отдам вам этот червонец и оплачу все ваши накладные

расходы при одном условии – чтобы мой директорат прочувствовал все то же самое. Вместе с приводом в полицию.

– Не знаю, как банкир, а мы хлебнули адреналина выше крыши, – говорю я, когда пару часов спустя в аэропорту Шарль де Голль мы провожаем Пашу на рейс.

Мы стоим и смотрим, как его спина исчезает в коридоре, ведущем к залу таможенного контроля.

– Натаха права. Нам же просто повезло, что мы нашли этого Пашу! – говорит Маша. – А если бы его правда убили? Вадик, ты вообще соображаешь, чем все могло закончиться? Мы же все время импровизируем, балансируем на краю… Ты не думаешь, что пора нам завязывать со всеми этими штучками?

– Завязывать?

Вадим оглядывает нас удивленным взглядом.

– Завязывать! С ума сошли! Ни в коем случае! Мы просто набирались опыта. Проверяли мою теорию практикой. Оттачивали мастерство. Постигали детали и просекали нюансы. А вот сейчас самое время делать настоящий бизнес.

У меня неоновые ладони. Неоновые колени. Носки моих кроссовок омывает неоновое море, разливающееся от барной стойки. Динамики выдают сумасшедший ритм, который заставляет тело вибрировать в такт. Волна звука поднимается откуда-то из преисподней, щекочет мои пятки, пробегает нервными пальцами вдоль лодыжек, мурашками забирается по позвоночнику, отзывается где-то в печенке и уходит в потолок почти на грани ультразвука. Вокруг меня, слева и справа, этажом ниже и этажом выше, движется, дышит, танцует, целуется, курит, разговаривает, выясняет отношения страдающая бессонницей, вздрюченная коксом и амфетаминами толпа.

Люди вокруг меня – одна большая бесконечная улыбка радости. Одна большая счастливая семья. Один большой бьющийся в экстазе организм.

– Еще? – улыбается мне бармен.

– Еще! – улыбаюсь я ему в ответ.

Передо мной – почти пустой бокал с персиковым соком. По обеим сторонам этого бокала – голые мужские ноги, обутые в высокие шнурованные ботинки на толстенном протекторе. Мой взгляд скользит по этим идеальным, пританцовывающим в такт музыке ногам вверх – и обозревает белоснежные плавки от «Calvin Klein», идеальный рельефный живот, покрытый легким светлым пушком, и копну пшеничных волос, которые падают обладателю этого роскошного тела на глаза.

И – да, да, конечно, я хочу протянуть руку и пройтись вдоль этой ноги – вверх, минуя колено, по бедру, еще выше, и положить ладонь на влажный от постоянного движения живот. Боюсь только, за подобную выходку хозяин идеального живота может вызвать охрану.

– Нравится? – говорит мне в левое ухо высокий, худющий, загорелый парень с выбеленными волосами, облаченный в белую майку и драные джинсы от «D&G».

– Мне – очень! – говорит мне в правое ухо брюнет в цветастом шарфе и джинсовом жилете от «Gucci», надетом на голый мускулистый торс.