Чтение онлайн

– Теперь что?
– поинтересовался Тод и, церемонно поклонившись, предложил.
– Предлагаю вам, сударь, разрешить наш конфликт, не прибегая к помощи оружия.

– Всецело к вашим услугам.

Сумасшедшие!

Кашель раздирал Еву. Зато получилось сделать вдох. И сесть. И руку с отпечатком чужого сапога спрятать подмышку. А плакать Ева не станет. Не на глазах мелкой дряни, которой любопытно посмотреть на чужие слезы.

Дрянь разочарованно отвернулась.

– Останови его, - прохрипела Ева. Изо рта текла слюна, бледно-розовая как соседкины лифчики. И не вытиралась. Ева терла, а слюна растягивалась тонкой нитью. Безразмерная. И когда все-таки разорвалась, Глеб ударил.

Заводной боксер на игрушечном ринге. Двигается правильно. Бьет правильно. Не добивает только. А Тод ждет, с легкостью уходя от ударов.

– Останови!
– попросила Ева, садясь. Она подтянула ноги к груди, прижала ладони к животу и повторила просьбу: - Останови, пожалуйста.

– Повреждения, не совместимые с жизнью, нанесены не будут. Теоретически, - уточнила Айне.

Сука она. И людей бы, хоть кого-то нормального, способного остановить это безумие. Она закрыла глаза, абстрагируясь, от происходящего, и замурлыкала под нос старую считалочку:

– На золотом крыльце сидели...

Когда считалочка закончилась, Ева открыла глаза. Глеб лежал, а Тод отвешивал точные и размеренные пинки. Что ж, игрушечные боксеры часто ломаются при столкновении с реальностью.

Поведение человека было алогично. Исход стычки - предопределен. Правда, субъективно она длилась дольше объективно затраченного времени. Это свидетельствовало в пользу теории относительности восприятия эмоционально значимых моментов.

Тоду вывод будет интересен. Вероятно.

– Да останови же ты его!
– взвизгнула Ева. До чего неприятный у нее голос.

– Скажи, ты испытываешь чувство вины?

– Я?!

– Ты стала фактическим катализатором данной стычки. Хотя я полагаю, что истинные причины лежат вне контекста твоей личности.

Изменившееся выражение лица Евы можно было интерпретировать и как согласие, и как отрицание выдвинутого Айне тезиса. И поэтому Айне ждала. Ева сдалась первой.

– Просто останови его. Пожалуйста.

– Тогда ты ответишь? Мне не хватает данных для ориентации в межличностных отношениях.

–

Ну и дрянь же ты! Да! Господи, да! Я чувствую себя виноватой! И ты будешь чувствовать, если твой придурочный дроид убьет человека.

Предположение было беспочвенно. Айне не несла ответственности ни за действия Тода, ни за поступки Глеба. Но ситуация и вправду требовала вмешательства: с учетом условий нынешняя агрессивность могла быть расценена неадекватно.

– Тод, хватит, - сказала Айне. Поднявшись, она подошла к лежащему человеку, присела на корточки и потрогала разбитый нос. На ощупь кровь была мокрой и немного липкой, она имела специфический запах и вкус скорее сладковатый.

Глеб дышал, часто и неглубоко. На каждом вдохе кровяная струйка вползала в рот, а на выдохе - выползала. Айне положила руку на грудь и замерла, вслушиваясь в стук сердца.

Оно звучало иначе, чем у Тода.

– Отстань от него, - попросила тень Евы, ложась на Глеба.
– Убери своего монстра. И сама убирайся Слышишь?!

Айне покачала головой. Интересно. И еще у Глеба глаза странные, со светлым кольцом вокруг радужки. От кольца отходят жгуты, которые стремятся к зрачку. Кажется, что сам этот зрачок подвесили на жгутах, хотя на самом деле он - лишь дыра.

Снова индивидуальные ощущения диссонировали с имеющимися данными.

– Да что ж ты за дрянь такая?
– спросила Ева, присаживаясь. Ее пальцы трогали Глебово лицо, и шею, мяли плечи и руки. Они тоже проявляли любопытство, но иного характера, чем то, которое умела проявлять Айне. Оттолкнув обоих, Глеб попытался сесть. И Ева заботливо поддержала его за плечи. Вытащив платок, она принялась вытирать кровь с лица. Глеб запрокинул голову, опираясь затылком на Евину руку.

Взаимодействие этих двоих завораживало.

Они не разговаривали друг с другом, меж тем прекрасно друг друга понимали. И оба демонстративно игнорировали присутствие Айне.

– Пойдем, - Тод коснулся плеча.
– Лучше вернуться в здание. Дождь скоро.

А дом почти не пострадал. Один угол просел, один приподнялся, выдирая кусок фундамента с корнями пластиковых нитей. Но крыша была цела, и окна тоже, и Игорь мялся на пороге, оглаживая полы нового, золотисто-зеленого пиджака. Вместо галстука с шеи свисал длинный беличий хвост, украшенный алмазной брошью.