Чтение онлайн

...перезваниваются горлышки бутылок, нанизанные на веревку и повешенные над воротами.

А людей вот не слышно.

И волков тоже. Но взгляды их буравят спину, и отступать-то некуда. Ева, перекрестившись - она никогда не верила в Бога, даже после катастрофы - двинулась к воротам. Двенадцать широких шагов. И острый запах крови ударил в нос.

Заурчало в желудке, а рот наполнился слюной. Чувство

голода было острым и неуместным. Ее должно было выворачивать от отвращения и ужаса. Вместо этого зверски хотелось кусок мяса.

И чтобы обжарено было едва-едва.

Ева шагнула за ворота. Первое тело она просто переступила. И второе тоже. И все остальные, попавшиеся на пути к дому. Сначала следовало согреться, переодеться и поесть. А смерть... смерть подождет.

Куда спешить, если поселок Омега прекратил свое существование?

Айне разбудил вой сирены. Звуковая волна прошла сквозь толстый слой земли и стенки бункера, отразилась эхом в пластитановых опорах, вызвав вибрацию стен и потолка. Сморщилась пленка монитора, заплясали на столе серебряные фигурки и, сталкиваясь, слабо зазвенели.

Выбравшись из кровати, Айне приложила руки к стене, пытаясь уловить за судорогой сирены иные, более привычные звуки.

Генератор молчал.

Айне перешла к узкому коробу вентилятора и, забравшись на стол, не без труда дотянулась до крышки. Лизнув пальцы, она приложила к отверстию. Ничего.

Только гнилью тянет. И еще яблоками.

Яблок в поселке уже месяц как не было. Жаль. Айне нравился их вкус. Задумавшись над возможностью синтеза адекватного заменителя, она не сразу заметила, что сирена смолкла.

Стена некоторое время хранила эхо агонии, гоняя волну за волной, а после тоже успокоилась. Но ни кондиционер, ни генератор, ни система внутренней связи не заработали.

– Тод?
– звук собственного голоса Айне никогда не нравился. Слишком много в нем оставалось детского, и дисгармония между физиологическим статусом тела и реальным развитием вызывала острые приступы недовольства. А недовольство мешало

думать.

– Тод, ты где?

Не в бункере. В противном случае Тод бы уже появился.

Сколько Айне себя помнила, Тод всегда был рядом. А это без малого семь лет. Хотя первые полгода жизни следовало бы исключить: воспоминания данного периода носили характер хаотичный и не годились для анализа.

Но все равно, Тоду следовало находиться здесь.

Айне слезла со стола и потерла ногу ногой. Пол остывал, что тоже являлось неправильным.

– Тод!

Стены запоздало вздрогнули, и откуда-то сверху долетел протяжный печальный скрежет.

Следовало признать, что сложившаяся ситуация не имела аналога в собственном жизненном опыте Айне. С одной стороны это предоставляло ряд возможностей поиска альтернативного решения, с другой - увеличивало шанс ошибки.

Айне крайне не любила ошибаться.

– Тод!

Голос вдруг вырвался за бетонные стены бункера и прокатился по жилам коммуникации, разрастаясь эхом:

– Тодтодтодто...

Тишина.

Надо уходить, но... что ее ждет наверху?

– Что наверху?
– Айне сидит в постели и разглядывает розовую пижамку. Зайчики-белочки-яблочки. Изображения стилизованы, но смысл их присутствия на ткани не ясен.

– Ничего интересного.

– Я не стану надевать это, пока не получу развернутого ответа.

Айне отворачивается. Тод молчит. Он держит пижаму и ждет. Попыток применить силу он не предпринимает. Правильно, ему запрещено применять силу к Айне. В то же время Айне запрещено не слушаться Тода. Но если разобраться, данный приказ изначально лишен смысла. Ввиду отсутствующих внешних стимулов позитивной или негативной направленности, конечное решение принимает Айне.

Но пока ей не хочется ссориться с Тодом.

– И все-таки?
– спрашивает она, когда молчание надоедает.

– Ты все видишь сама. Пожалуйста, надень это.

Тоду не объяснишь, чем видение через камеры отличается от настоящего взгляда, тем паче и сама Айне плохо представляет эту разницу. Она просто знает, что личностный опыт, полученный внутри бункера, отличается от опыта, выработавшегося при непосредственном контакте.