Ад
Шрифт:
— Что с ним, доктор? — кинулся полковник к первому, кто вышел из операционной палатки.
— Стабильно…
— Это, как и понимать… твою?!
— В коме…
— Кто комик?!
— Ну явно не я!
— Сделай что-нибудь!
— Уже и всё! Тут медицина бессильна! Пожалуй даже, что и Сам Господь Бог…
— Точно! Свечку поставить — за здравие! И сорокоуст заказать! Батюшку сюда — армейского священника подать!.. — кинулся полковник искать походную палатку, используемую на манер часовенки.
Бойцы впервые видели
Из оцепенения вывел заместитель. Вызывал начштаба для доклада. Пришлось уступить, но не смириться.
— Он же мне как сын… Да что там — роднее… И живее всех живых…
– ----------------------------------------------------------
— ПЕКЛО —
…Тьма разверзлась, и разум устремился на неясный лучик света, пробившийся сквозь пелену мрака, увеличивающегося стремительно в размерах, занимая всё больше обозримого пространства, пока не достиг максимальной яркости, заставляя ослепнуть.
Сознание медленно, но верно возвращалось к Глебу, он ощутил жар. Лёгкие словно опалило, едва последовал вдох облегчения, заставивший испытать неслыханное доселе мучение. Ему вдруг показалось: он угодил в жаровню. С парилкой ощущение угара не сравнить. Потянуло палёной плотью. Что-то явно запекали и кого — сомнения отпали. Боль усиливалась нарастая. Он вскрикнул, и сам не поверил тому: услышал собственный голос. Глаза вновь прорезала вспышка, как тогда от гранаты в руке. Глеб импульсивно дёрнул ей — пальцы сократились на чём-то твёрдом. В ладони по-прежнему находилось взрывное устройство. Он не мог поверить: оно не детонировало, когда точно помнил, что с ним случилось и…
Дёрнулся всем телом, прикрывая свободной рукой лицо — закрывал глаза от ослепительного огня. Обозвать светом то, что полыхало даже с большой натяжкой нельзя. Одним словом — ад. И он попал, а то, что круче некуда — не сомневался.
Дышать по-прежнему было тяжело, и каждый новый вздох давался с большим трудом. Привыкнуть к температурному балансу оказалось нелегко.
"Пустыня!" — подкинул мозг идею. А иначе и быть не могло. Но как он угодил сюда? Неужели боевики из числа арабских наёмников поглумились над ним. На Афган не похоже, но всё же, кто знает, куда его забросила судьба-злодейка.
Кожа продолжала коробиться и не только на открытых участках тела, а и перчатках с обрезанными пальцами. А без них никуда — кожу с ладоней содрать недолго — вещь незаменимая и очень удобная.
Удержать гранату дольше было невозможно — до Глеба только теперь дошло: палёной плотью воняет от него и именно кончиков пальцев. Граната раскалилась, и как не взорвалась до сих пор, оставалось догадываться. Однако избавляться не спешил. Ещё бы — кольцо чеки отсутствовало и выпусти — не избежать беды.
Продолжал жмуриться. В небе творилось нечто
— Очки… — вспомнил он про солнцезащитную экипировку, и всегда была у него под рукой. Проверил её наличие в нагрудном кармане. — На месте!
Улыбка в его случае напоминала оскал — в гортань снова проник нестерпимый жар. Температура и впрямь зашкаливала, а солнце или то, что заменяло здесь его, припекало нещадно, паля беспощадно.
Каска напоминала котелок или даже скороварку. От неё вперёд гранаты и спешил избавиться Глеб, да не успел. Поблизости послышалось рычание, не сказать: принадлежало именно хищнику, но повадки живности присущи данному виду — и плотоядному.
Очки значительно облегчили визуальный контакт с окружающей действительностью. Хотя даже через них было сложно ориентироваться на местности. Блики продолжали скрывать то, что никак не удавалось разглядеть, а именно животное.
Зато отчётливо улавливались шорохи, вскоре превратившиеся в шарканье, возможно из-за наличия когтей, и… вовсе топот. Оно приближалось и довольно стремительно.
Глеб замер, изображая запекающийся труп среди бескрайних просторов пустынного ландшафта, ожидая с опаской и нетерпением встречи со здешним монстроподобным обитателем. Почему-то именно так и подумал, а никак иначе? И к чему бы это, а всё?
Ожидание далось нелегко, но больше осознание того, что кто-то вот-вот займётся тобой и не из любопытства, а с кровожадными намерениями.
Очки помогали маскировать действия. Глеб лежал с открытыми глазами, в то время как зверюге, нависшей над ним тенью, казалось: человек слеп точно младенец. Не тут-то было. У Глеба открылся рот и не для крика, а от изумления нижняя челюсть поехала в направлении ног. Он снова обжог лёгкие, захлебнулся, выдав себя.
Тварь, недолго думая, ухватила его за откинутую в сторону конечность, стремительно потащила за собой и столь резво, что Глеб не ожидал от неё подобной прыти, поскольку на первый поверхностный взгляд та показалась ему неповоротливым увальнем. Ошибка была очевидна и в дальнейшем грозила плачевными последствиями с летальным исходом.
Если б не бронежилет, ободрал бы себе спину, но и зад основательно, а ещё и ноги. Рванул руку, стремясь выдернуть из клыков монстра. Сразу не получилось, но вторая попытка уже увенчалась успехом. Он ободрал перчатку, покинув гранату в качестве подарка чудовищу. Иначе и не назвать, а уж обозвать, и то будет сказано мягко.
Далеко хищное животное не сбежало, да и не стремилось, просто с толку сбил сюрприз, а заодно и с лап при детонации. Челюсть разнесло, а с ней естественно зацепило и череп. Оно лишилось головы, завалившись массивной тушей беспомощно на раскалённую поверхность пустыни. Пока именно так Глеб решил называть про себя неизвестную местность. Хотя и солнца не видно — не разглядеть и в солнцезащитных очках то нечто пылающее, если не заметить больше — огненные облака — слепило его сквозь затемнённые линзы.