Чтение онлайн

— О господи, — произнес я по-английски, истощив последние оставшиеся у меня крохи сочувствия.

— Русские угрожают разбомбить нас за это, — сказал мистер Нанабрагов, — и украинцы тоже. Теперь, если еще и американцы станут нас бомбить, мы будем в полном порядке.

— Как насчет ООН?

— Они прислали нам несколько палаток. Ничего такого, что можно было бы украсть. Послушайте, Миша, вы должны поговорить с Израилем. Пора. Мы знаем точно, с кем вам нужно повидаться. В гостинице «Интурист» живет агент «Моссада». Он выдает себя за нефтяника из Техаса по имени Джимбо Биллингз. Пойдите поболтайте с ним. Как ваш будущий

тесть я прошу вас об этом на коленях. — Но он остался стоять.

— Я бы сделал для вас все что угодно, мистер Нанабрагов, — ответил я. — Увы, я набрал мое предложение о музее сево-еврейской дружбы на моем лэптопе. Уверен, что он был уничтожен, когда свани бомбили «Хайатт».

— Вообще-то ваш лэптоп у нас здесь, — сказал мистер Нанабрагов, вытаскивая из-под своего стула гладкое серое устройство. — Некоторые из наших мальчиков нанесли визит в вашу комнату после атаки. Просто чтобы забрать то, что осталось.

— Я сделаю все, что в моих силах, — заверил я. — Но вы должны знать, что Нана хочет покинуть эту страну. Она молодая девушка. Ей нужно доучиться в Нью-Йоркском университете.

— Ступайте! Ступайте! — задергался мистер Нанабрагов. — Сначала ГКВПД, а потом наша Нана.

Я покорно отправился обратно в «Интурист», где мне сообщили, что Джимбо Биллингз действительно там проживает. Я поднялся на верхний этаж, перехитрил дородную дежурную по этажу и постучал в дверь Джимбо.

— Простите, — кашлянул я. Меня послали на khui на идеальном русском языке.

— Я Миша Вайнберг, — сказал я. — Я пришел с миром.

— Вайнберг! — воскликнули за дверью и перешли на техасский английский: — Ну же, черт возьми, заходите!

Должно быть, это был самый опрятный номер во всей гостинице. Здесь не было ни зеленых пауков, ни вздорных абсурдистанцев — только гостиничная проститутка поправляла свои усы, глядя в зеркальце пудреницы. Мистер Джимбо Биллингз, невысокий мускулистый мужчина в джинсах и рубашке с короткими рукавами, смутно напоминал левантинца или грека. Он был высушенный солнцем, морщинистый, с замечательными глазами — один голубой, второй зеленый — и проворными руками, словно выделанными из прекрасной кожи. Я начинал понимать, как после пятидесятичасового погружения в культовое американское телешоу «Даллас» агент Моссада может сойти за техасца средних лет.

— Дорогая, — обратился Биллингз к шлюхе. — Окажи мне услугу, ладно? Выметайся! — Молодая леди надулась и поиграла бедрами, но быстро оставила нас одних.

— Итак, — начал я, — согласно моим источникам, мы с вами одной религии. Правда, я совсем нецерковный и современный. В любом случае, шалом.

— Источники? — повторил Биллингз. — Шалом? Да вы что! Это какие-то бредни, парень. — Настроение его быстро испортилось. Он покачал седой головой и продолжал: — Черт побери, Вайнберг, что нам с вами делать?

— Ничего, — ответил я, почему-то подражая его смешному акценту. — Со мной все в полном порядке.

— Ну так в чем же дело? — осведомился Биллингз.

— У меня кое-что для вас есть, — сказал я. — Это было бы хорошо для Израиля, хорошо для евреев. Музей Холокоста. Я собираюсь сделать так, чтобы случилась старомодная синергия. Хочу заставить людей вновь поверить. — Я протянул ему свой лэптоп для изучения вопроса.

— «Институт каспийских исследований Холокоста, — читал Джимбо, — также известный как Музей сево-еврейской

дружбы». — Он поджал свои толстые, обожженные солнцем губы и еще немного почитал про себя. — Вы знаете, что хорошо для евреев, Вайнберг? — сказал он через какое-то время. — Нет, не знаете.

— Да пошли вы к черту! Я просто пытаюсь помочь.

— Вы пытаетесь помочь Нанабрагову и его дочке, так что не делай из меня дурака, сынок, — заявил Биллингз.

— Ну и что? Что с того, что я хочу помочь другому угнетенному народу, а не своему собственному? Я человек нового типа. И вам бы лучше пожелать, для общего блага, чтобы было побольше таких, как я.

— Новый человек? И что же это будет за человек?

— Человек без всякой расовой памяти.

— Ну конечно. Ты — самый большой еврей из всех нас. Ты не можешь помочь даже самому себе. Не можешь помочь там, откуда ты родом. Только посмотри на своего папу. Он попросил хасидов сделать тебе обрезание, когда тебе было восемнадцать. Черт побери, сынок.

— Мой папа любил Израиль.

— Твой папа… — Биллингз остановился. Он посмотрел мне в глаза, приподнял плечи, потом опустил — и я увидел, что он очень маленького роста и старше, чем я думал. — Можешь называть меня Дрор, — сказал он со среднеатлантическим акцентом, в котором было что-то флегматичное и древнееврейское. — Хотя это не мое имя.

— Что вы говорили о моем папе? — спросил я.

Джимбо-Дрор покачал головой.

— Послушай, Миша, — начал он. — В семидесятые годы один вечно пьяный очаровательный отказник затосковал. «Шаббат шалом в Ленинграде» и все такое. Но к девяностым твой папа стал всего-навсего еще одним гангстером… антиобщественной личностью с ограниченным контролем над своими импульсами. Сейчас я цитирую его досье.

Официальная характеристика, данная моему папе «Моссадом», — такая мелочная и бесцветная — почти не тронула меня. Высохший кусочек змеиной кожи, когда-то бывший моим токсичным горбом, лишился токсинов. Злость исчезла. Мой папа давно в могиле, он сдан в израильские архивы, и его тень все реже тревожит меня в кошмарах.

— Может быть, ему и было что сказать, — возразил я Джимбо-Дрору, — и я сомневаюсь, чтобы он любил Израиль хотя бы на один шекель меньше, чем любой из ваших моссадников. Он дал три миллиона долларов одному ребе, который хотел загнать арабов в море.

— Нам не требуется его любить. — Дрор имел в виду Израиль. — Просто быть уверенным, что он существует. — Он полез в карман рубашки и вытащил очки в проволочной оправе. Теперь он стал похож на усталого индийского продавца, который неустанно проталкивает свой товар за океан. — Он развернул лист бумаги. — Есть поезд «Америкэн Экспресс», который отправляется из города Свани седьмого сентября и прибывает на границу восьмого. «Америкэн Экспресс» подкупил пограничников, чтобы пассажиры могли выбраться из страны. Я буду в этом поезде — если вам нужна моя помощь. Следующий поезд отправляется девятого сентября и прибывает десятого сентября. Я весьма рекомендую вам выбраться отсюда, пока еще можно, — до того, как русские начнут бомбить на следующей неделе. Вы можете попросить вашу Нану, чтобы она помогла вам с билетом. Думаю, один билет стоит пятьдесят тысяч. Но не берите ее с собой! Ее отец вас убьет, если вы заберете ее у него. Вы же знаете, как эти черножопые относятся к своим дочерям.