Чтение онлайн

– А мне, Одри, ты не поверишь: гораздо интересней, кого мы сегодня встретим на этом чертовом банкете. Вдруг там будут общие знакомые? Ведь Виктор знает всех наших, и тусовка, в общем-то, у нас одна и та же…

– Вряд ли, – озадаченно пробормотала Одри, не желая впускать в сердце эту тяжелую мысль. Ей не хотелось, чтобы их с Томом видели вдвоем. Слишком хрупко их счастье. Да и не было пока никакого счастья, так, одни намеки, одни предчувствия. И вдруг появится кто-то и неосторожным словом разрушит все…

События

развивались именно так, как расписал Виктор. Ему удалось угадать даже самые мелочи, должно быть, потому, что такие выезды в Европу у него случались раз в месяц как минимум.

Банкетный зал, снятый в отеле при пансионате, оказался небольшим, рассчитанным как раз человек на пятнадцать. Гости должны были собраться к одиннадцати прямо в нем. До этого, как ни просила Одри дать ей немного отдохнуть, Том сам напялил на нее куртку и потащил-таки на гору. Но в пределах территории пансионата: за забор выходить они побоялись.

Вокруг был лес и чистый горный воздух. На небе – звезды и пол-луны. Наверное, ночью будут заморозки… Взявшись за руки, они молча бродили по едва различимой тропе. Вдруг Том остановился.

– Одри, я буду откровенен. Сегодня утром я пришел в дом тети Эллин… Сегодня… как будто это было в другой жизни! Так вот, сегодня я хотел предложить тебе стать моей… как бы это сказать, официальной дамой сердца.

– Любовницей.

– Ну… где-то так. Но не важно, Одри.

– Почему?

– А ты бы согласилась?

– Это зависит от того, как ты будешь уговаривать. Том, ты опять позвал меня, чтобы дразнить?

– Дразнить?

– Да, ты всегда так делаешь. Сначала кидаешь намеки, потом пристаешь, а потом – все превращаешь в шутку.

– В шутку? Но в какую шутку можно превратить мое несостоявшееся предложение?

– Про любовницу?

– Да, про любовницу. Я же этого очень хочу. Я, Одри… Я… знаешь, сколько бы у меня ни было женщин до тебя или после тебя, но ты – исключение из правил. Ты всегда будешь занимать особое место.

– Спасибо! Утешил! И что же это за место?

– Первое, – буркнул он.

Они долго шли молча по шуршащей серыми листьями дороге. Мрачно. Осень. Через три дня – ноябрь.

– Если хочешь знать, – вдруг сказал Том, – вот пока мы не сели за стол и пока ты не обвинила меня в пьяных выходках… кстати, хотя я и бываю пьян, но помню все!

– Все?

– Все!!! И отвечаю за свои слова. Так вот, если хочешь знать, самый главный для меня разговор состоялся тогда…

– Когда?

– Перед моим уходом.

– В ноябре?

– Да. Четыре года назад. – Том смотрел себе под ноги. Он выглядел виноватым.

– И что там было главного?

– Все. От начала до конца. Даже про полководцев.

– Про каких полководцев? – спросила она с подозрением, готовая пощупать лоб у Тома: вдруг мальчик перегрелся или – переохладился?

– Да так, не важно. У тебя было такое лицо. У тебя было

отчаяние в глазах, Одри. Ты выходила на крыльцо кафе, чтобы решить свою судьбу, и я сказал тебе про полководцев.

Она все прекрасно помнила. До каждой мелкой реплики. До каждого вздоха.

– Но я не мог! Я… мне было в двести раз хуже! Я чувствовал себя свиньей, которая продалась за десять серебряников. Я продался, Одри, я был молод и честолюбив, мне хотелось подняться в жизни, я был просто дурак!

Она молчала. Как всегда в минуты сильных волнений, гордо выпрямившись и немного откинув голову.

– Я сказал, что мы должны забыть нашу любовь. Помнишь? Одри, мне важно знать: помнишь ли ты? Я сказал. Я сам сказал главное слово.

– А как же «друг с сексуальным подтекстом»? – Одри чувствовала, что начинает умирать. – В Израиле ты говорил, что ничего, кроме этого…

– Да при чем здесь друг! Одри! – Он схватил ее за куртку и притянул к себе, с ненавистью и бесконечной страстью глядя в глаза.

– Том.

– Одри.

– Мне было очень тяжело пережить тот ноябрь, Том.

– Я… любил тебя. И в тот миг понимал, что сильнее чувства ни к кому еще не испытывал. Я любил тебя, Одри, и только лишь одну тебя. Больше никого.

Она старалась справиться с дыханием. В груди почему-то не хватало воздуха.

– Я и сейчас… – Он замолчал.

Она подняла глаза, и Том сорвался:

– Господи, я теряю разум, когда ты так на меня смотришь! Одри, ты – колдунья? Одри, я и сейчас люблю тебя. Слышишь? Я люблю тебя. Это очень просто. Только сказать это было непросто, поверь мне… Я хотел сообщить тебе об этом в Израиле. Я за этим туда и поехал… Потом я хотел сообщить тебе об этом у Бриджит… Но напился и наговорил глупостей. Я тебя люблю, Одри, и всегда любил, как бы долго не сопротивлялся этому чувству. Люблю с тех пор, как… целовался с арбузом, танцевал на катере, спал с тобой вместе и боялся притронуться… Я просто тебя люблю. Это ни из чего не следует и ни к чему не обязывает. Это голая данность. Я. Тебя. Люблю.

Стало тихо.

Потом Одри осторожно взяла его лицо в свои ладони и стала целовать. Прошло несколько минут. А может – часов. Они всегда ставили рекорды по длительности поцелуев…

Ничто больше не имело значения, даже время. Одри не могла оторваться от сладкого ощущения полета, которое концентрировалось где-то в области затылка и лишало координации движений. Ей казалось, что она, как космонавт, провалилась в безвоздушное пространство, и точек опоры больше не осталось.

В отель они вернулись, держась за руки, с распухшими губами, опустив счастливые глаза. Банкет уже шел вовсю. Джуди сверкала обнаженными плечами, накануне тщательно обработанными в солярии и массажном кабинете, и в общем, как отметила про себя Одри, была вполне под стать Виктору и всей компании банкиров.