80 лет форы. Часть вторая
Шрифт:
Естественной и абсолютно оправданной с любой точки зрения реакцией Объединенного Стратегического Командования стало уничтожения города Лос-Аламос, где сосредоточено производство атомного оружия, силами стратегической авиации Евразийского Союза.
Понимая необходимость гарантированного результата, наше военное руководство и лично тов. Сталин отдали приказ о применении специальных боеприпасов, значительно превосходящих имеющиеся у преступников из АДА.
Экипаж полковника Строганского, вылетевший с базы ВВС ЮАФ в г. Ресифе (Бразилия) на самолете Ту-4, с честью выполнил задание, до основания разрушив означенный
В связи с этими событиями руководство Евразийского Союза заявило об изменении требований в переговорах о начале мирного урегулирования. В частности, список лиц для выдачи на суд международного трибунала значительно расширен. Так же добавлены условия о полном запрете ядерных испытаний - ибо АДА уже запятнало свое репутацию (если, конечно, там еще остались незапятнанные места) применением оружия массового поражения против гражданского населения.
На момент выхода номера в печать, официальная реакция руководства АДА в целом и Белого Дома в частности на произошедшие события неизвестна.
(Продолжение темы см. на страницах 2, 3 и 5).
3 сентября 1947 года.
Москва, Кремль.
– Мы недооценили их решимость, Лаврентий Георгиевич. Думаю, здесь можно с вами согласиться, - вождь в своей привычной манере расхаживал по кабинету, изредка поглядывая на недовольного маршала.
– Наша ошибка, товарищ Сталин, состояла в том, что конвой с британскими материалами по проекту «Тьюб Эллой» был уничтожен без свидетелей. Если бы американцы поняли, что у нас уже есть атомное оружие - то мысль о такой вот демонстрации силы даже не пришла бы им в голову.
– Во-первых, мы планировали отпустить один из транспортов. Кто ж знал, что в спасательной операции будут участвовать чуть ли не все лоханки? Вот и нахватались этих самых рентген. Они в любом случае не могли выжить - пусть и не знали об этом. Опять же, ведомство товарища Берии слегка ошиблось в оценке понимания американцами природы цепной реакции. Точнее, понимания последствий. «Пшик» же у них уже был, и даже не один… Могли бы и знать о радиационной опасности, - Сталин пожал плечами.
– Но это с одной стороны. А с другой, в ситуации есть множество плюсов, политического, так сказать, характера.
– И, видя некоторое недоумение на лице Ледникова, вождь дал понять Молотову, что тот может пояснить:
– Для начала, Голландия теперь американцев никогда не простит. А вместе с нею - и вся остальная Европа. Если обычные бомбежки годичной давности забыть еще можно - то такое преступление в памяти останется на более чем приличный срок. И помощь Советского Союза на этом фоне выглядят еще благороднее. Это раз.
Министр иностранных дел улыбнулся, видя, как кивает маршал.
– И два: теперь мы можем делать с американцами все, что захотим - и нам никто и слова не скажет. Это не значит, что мы собираемся загнать Америку в каменный век, - поспешил успокоить вскинувшегося при этих словах пожилого полководца Молотов.
– Тут дело в другом - в том, что мы имеем на это право. И они это прекрасно осознают. Как в Белом Доме, так и на улицах.
Населению обрыдла эта война - а теперь сюда прибавился еще и страх. В таких условиях американцы не будут способны сопротивляться и пойдут на соглашение на наших условиях.
–
– Ну почему же, - в разговор вступил и Берия, молча до этого сидевший в углу и даже не попытавшийся объясниться, когда Сталин упрекнул его ведомство в недоработке.
– Как минимум троих мы уже знаем. Еще несколько лет - и найдем остальных. Тем более что в условиях «мира», - при этих словах министр усмехнулся, - действовать нашим людям будет гораздо проще. Да и бежать «кардиналам», как вы выразились, некуда. Разве что на какие-нибудь острова, с полным разрывом контактов с остальным миром…
– Где они будут уже не опасны, - закончил мысль Рокоссовский.
Ледников, глядя на сплоченность единомышленников «железного Иосифа», вдруг подумал, что именно такими он видел их оттуда, из будущего. Людей, вместе работающих над задачами мирового масштаба и успешно их решающими. Поддерживающими друг друга… И вместе добивающихся успеха.
– Я знаю, что вы к американцам относитесь очень плохо, товарищ Ледников. И знаю, что причин для этого у вас хватает. Но признайте - для них все уже кончено. Стратегически шансов у них нет никаких. А после подписания договора им останется всего несколько лет до момента, когда признать нашу правоту придется даже самым злостным антикоммунистам.
– И яблоко само упадет нам в руки, - как-то горько сказал Ледников.
– Можно и так сказать, - согласился Сталин.
– Но я предпочитаю формулировку «воссоединение американского народа с братской семьей наций Земли». Нам еще многое предстоит сделать. В космос вот полететь, - и в этот момент Ледников вдруг осознал, почему вождь так спокоен.
Они победили. Не СССР и не ЕС, нет. Люди. Человечество. Они выиграли еще один шанс у Вселенной - шанс на рывок с планеты туда, в темноту неизведанного, к звездам. Туда, где можно будет обеспечить бессмертие людской расы.
И пусть впереди еще много проблем и препятствий - самая великая идея получила еще одну попытку на свое осуществление.
«Нас ждет Стар Трек, ха?
– пришедшая в голову маршала мысль заставила его улыбнуться.
– Как там было? «Туда, где еще не ступала нога человека», верно?»
– Настроение поднялось, товарищ Ледников?
– поинтересовался Сталин причиной улыбки.
– Да вот, вспомнился «Звездный путь», товарищ Сталин.
– Хороший фильм, - закивал вождь, так и не привыкший называть сериалы сериалами.
– Скоро покажем молодежи. Года через три-четыре после победы. Как спутник запустим.
Победа уже рядом - осталось ее только взять.
И дети снова будут хотеть стать космонавтами…
12 сентября 1947 года.
Коламбус, штат Огайо.
– Я говорил! Я предупреждал!
– лысый коротышка сорвался на визг.
– Нашей последней козырной картой была Бомба - и она оказалась битой! Нельзя было без оглядки лезть в берлогу к медведю! Надо было лучше подготовиться, собрать информацию.
– И что тогда?
– рявкнул в ответ пожилой.
– Или вы верите в миролюбие комми и их добрую волю? Или вы сами бы, имея такое оружие и такое превосходство - не захотели бы поставить конкурента на колени? Нам предъявили бы этот ультиматум - все равно! Даже если бы мы не рискнули.