Чтение онлайн

– Это Седьмой полк, - сказал кто-то, и все захлопали и завопили. Под окнами оглушительно ревел оркестр. Слышен был мерный топот солдат. Все автомобили запруженного уличного потока приветствовали их гудками и сиренами. С крыш двухъярусных автобусов махали маленькими флажками. Мисс Уильямс нагнулась к Элинор и поцеловала ее в щеку. Джи Даблью стоял рядом и с горделивой улыбкой смотрел поверх их голов на улицу.

Когда прошел оркестр и движение возобновилось, они закрыли окно, и мисс Уильямс стала собирать и приводить в порядок разлетевшиеся бумаги. Джи Даблью получил телеграмму из Вашингтона, его предложение было принято,

его включили в состав Общественного информационного комитета, который собирал сам мистер Вильсон, и он сказал, что наутро выезжает. Он позвонил в Грейт-Нэк и спросил Гертруду, может ли он приехать к обеду и привезти с собой одного из своих друзей. Гертруда изъяви-ла согласие и выразила надежду, что в состоянии будет встать и сойти к ним в столовую. Она тоже чувствовала подъем, но мысль об ужасах и бедствиях грядущей войны вызывала у нее отчаянные боли в затылке.

– У меня предчувствие, что, если я привезу вас с собой обедать к Гертруде, - все уладится, - сказал он Элинор.
– А мои предчувствия редко меня обманывают.

– О, я уверена, что она поймет, - отвечала Элинор.

Выходя из конторы, они встретили в передней мистера Роббинса. Он не снял шляпы и не вынул сигары изо рта. Он, видимо, был пьян.

– Что ж это такое в самом деле, Уорд?
– сказал он.
– Объявлена война или нет?

– Если еще не объявлена, то сегодня будет объявлена, - сказал Джи Даблью.

– Ну, это гнуснейшее предательство, какое знала история, - сказал мистер Роббинс.
– Для чего же мы выбирали Вильсона вместо этих старых калош, как не для того, чтобы он не впутывал нас в эту кашу.

– Роббинс, я ни в коем случае не могу с вами согласиться, - сказал Джи Даблью.
– Я считаю, что наш долг - спасти...
– Но мистер Роббинс уже исчез в дверях конторы, распространяя сильный запах винного перегара.

– Ну, я бы его еще не так отчитала, - сказала Элинор, - если бы только он в состоянии был сейчас что-нибудь понимать.

Дорога до Грейт-Нэк в Пирс-Эрроу была незабываема. На небе еще догорало длинное красное зарево заката. Когда холодный ветер задул им в спину на мосту, перекинутом через 59-ю стрит, ей показалось, что они летят над огнями улиц и черными глыбами зданий и красной громадой Блекуэл-Айленд, над пароходами, заводскими трубами и ослепительно голубыми огнями силовых станций. Они говорили об Эдит Кавелл 149 , и воздушных налетах, и флагах, и прожекторах, и грохоте наступающих армий, и о Жанне д'Арк. Элинор подняла воротник мехового манто и думала, что ей сказать Гертруде Мурхауз.

Когда они входили в дом, она волновалась, боясь скандала. Она приостановилась в передней и привела в порядок прическу и лицо, глядя в маленькое зеркальце своей сумки.

Гертруда Мурхауз сидела в больничном кресле у потрескивающего камина. Элинор бегло оглядела комнату и с удовольствием отметила,

как хорошо она убрана. Гертруда Мурхауз при виде ее сильно побледнела.

– Я хотела поговорить с вами, - сказала Элинор. Гертруда Мурхауз протянула руку, не вставая с кресла.

– Простите, что я не встаю, мисс Стоддард, но эти грозные вести буквально сразили меня.

– Цивилизация требует жертв... от нас всех, - сказала Элинор.

– Да, конечно, это ужасно, что творят эти гунны, все эти отрезанные руки бельгийских детей, и вообще, - сказала Гертруда Мурхауз.

– Миссис Мурхауз, - сказала Элинор.
– Я хотела бы поговорить с вами о прискорбном недоразумении, которое касается моих отношений с вашим мужем. Неужели вы считаете меня такой женщиной, которая способна приехать сюда и смотреть вам прямо в лицо, если бы хоть крупица правды была во всех этих гнусных сплетнях. Наши отношения чисты, как свежевыпавший снег...

– Пожалуйста, не будем говорить об этом, мисс Стоддард. Я вполне верю вам.

Когда вошел Джи Даблью, они сидели по обе стороны камина и разговаривали об операции Гертруды. Элинор встала.

– Как это замечательно с вашей стороны, Джи Даблью.

Джи Даблью откашлялся и посмотрел на обеих.

– Этим я только отчасти выполняю свой долг, - сказал он.

– А в чем дело?
– спросила Гертруда.

– На все время войны я отдал себя в распоряжение правительства, предложив использовать меня, как оно найдет нужным.

– Но не на фронте?
– встревоженно спросила Гертруда.

– Я завтра отправляюсь в Вашингтон... Само собой, работать я буду бесплатно.

– Уорд, это благородно с твоей стороны, - сказала Гертруда.

Он медленно подошел к ее креслу, нагнулся и поцеловал ее в лоб.
– Все мы должны внести свою лепту. Дорогая моя, тебе и твоей матери я доверяю самое...

– Ну конечно, Уорд, ну конечно... Все это было нелепое недоразумение. Гертруда вся вспыхнула. Она поднялась на ноги.
– Я была дурацки подозрительна... Но ты не должен идти на фронт, Уорд. Я поговорю с матерью.

Она подошла к нему и положила руки ему на плечи. Элинор стояла, прислонясь к стене и глядя на них. На нем был прекрасно сидевший смокинг. Розоватое вечернее платье Гертруды резко выделялось на черном сукне. При свете хрустальной люстры его светлые волосы казались пепельно-серыми на фоне высоких серовато-желтых стен комнаты. Его лицо оставалось в тени и было очень печально. Элинор подумала, как мало ценят окружающие этого человека, как красива комната, словно декорация на сцене, словно Уистлер, словно Сара Бернар. Волнение застилало ей глаза.

– Я поступлю в Красный Крест, - сказала она.
– Я не могу ждать, я хочу скорее во Францию.

НОВОСТИ ДНЯ XIX

ГОРОД ПРИЗЫВАЕТ ПОДДЕРЖИТЕ НАЦИЮ

США ОБЪЯВИЛИ ВОЙНУ

За океан

За океан 150

на годичном собрании пайщиков акционерного общества заводов огнестрельного оружия "Кольт и Кo" распределен был дивиденд в 2.500.000 долларов. Основной капитал компании удвоился. Прибыль за год равнялась 259 процентам

Радостное изумление англичан