Чтение онлайн

– Я диспетчер – первая и вторая взлетки – отбой, сброс системы…

– Я Кребень, первая-вторая взлетки, покинуть корабли, пилотам немедленно перейти на третью, стартовать по готовности… наружная – прикройте тре[тью, расстреляю хххххх]хх… Техники, взломать борт, обеспечит выход…

– Взрывная декомпрессия… я – пост пять… перевожу орудие на автомат… прощайте… "Спартак" – чемпион!..

– "Реал" чемп!..

– Порт – Бояринову, вторая десятка сошла со стола, закрываю порт…

– …один негуманоид говорит ксен[опсихологу]…

– Кребень – всем моим – отчеты

по системам защиты и огня переносить на мой пульт в реальном времени…

– Я – "Каурый", обездви[жен в римане, прошу приказа отступить] на Кумоке…

– "Каурый", не отступать, вести огонь, я вывожу к вам "джипы", здесь Кребень!

– ххххххх я твои "джипы", бритый нос!

– …сильное задымление огневой…

– Кондиционер включи, чудак.

– Я "Конвой-12", Заболотова – сбита, катапультирую десант, Данчик, если сможешь, потом подбери, ладуш…

– Противоабордажный проворот – пристегнуться на боковой!

– …у нас на корпусе!

– Где "Рыжий"?..

– "Буланый" и "Яблоко", оказать поддержку…

– О, Дан, смотри, – подмогу вызвал.

– Героический мужчина.

– Кребень вызывает Бояринова.

– Хе-хе…

– Сейчас пощады запросит.

– Молчать в космосе!

– Здравствуйте, господин войсковой атаман. Здесь мятежный, просит бури.

– Вы меня да-астали. Предлагаю мировую. Иначе – уничтожу. Хлебнул кисельку, идиот… На "баймурзах" – огонь готовить! Активную локацию – остановить! Бояринов, опомнитесь, мать вашу!

– Тогда уж мою негритянскую бабушку… Кребень, а по моему, я выиграл. А чего же вы ждали? Мы полвека воюем. Валите-ка с Погоста подобру-поздорову. На "баймурзах"! Огонь готовить! Десант! Назад!

– Я даю вам десять минут, Бояринов.

– Тогда я даю вам – восемь минут, Кребень…

– Пацанье! – с нескрываемым и невыразимым отвращением произнес вдруг на общей женский голос. – Бояринов, всем моим, – отставить готовить огонь. Кребень, ответьте Ларкин на служебной частоте Генерального Штаба… Если вам только код доверили. Даю настройку. Я – Ларкин, я – Ларкин…

Кребень видел труп Ларкин своими глазами. Он лично его идентифицировал по радужке и по генетическому коду. От Хелен Джей, с ее чутьем, можно было ожидать всего, и Кребень лично вылетал на Амальгаму – он видел труп сам. Кребень повел шеей, расстегнул воротник спецкостюма. Вдруг перед ним предстала голая под пластиком Ларкин, со свернутой шеей и слипшимися роскошными волосами, и живая, и ладонь, распоротая осколком бутылки, протянулась к его горлу… Потом вышел Полугай, близко заглянул Кребню в лицо и разинул в усмешке черный рот – зубов во рту не было… Кребень тряхнул головой, отгоняя видение. Он почувствовал боль и увидел под ногтями кровь – он сломал ногти о край пульта. В эфире стоял полный штиль, даже помехи перестали потрескивать. Потом кто-то выругался.

…Именно сейчас, услышав невозможный знакомый голос Матвей Кребень до конца понял апокалиптическое поведение Кирьяна Полугая. Остолбенение, охватившее все члены тела и духа войскового атамана, было столь болезненным, что Кребень застонал

сквозь зубы. Прежде, чем в его легкие попала очередная порция кислорода, предыдущая успела напрочь выдохнуться, обратиться в яд и заметно отравить организм войтамана продуктами распада… Кребень недаром вспомнил Полугая, он думал о нем постоянно, и действительно, сопоставление трагических фигур Матвея Кребня и Кирьяна Полугая в пространстве нашей правдивой реконструкции напрашивается само собой. И тот и другой несколько раз за последние дни оказывались в приблизительно подобных эмоциональных ситуациях личности, но один выжил, а другой – нет; коренным различием между ними является врожденная устойчивость чувства юмора к внешним раздражителям, и чувство юмора (а значит – и сохранения личности) Матвея Кребня оказалось превыше ужасных чудес, произошедших вокруг него в марте 534 – оно выдержало все чудеса до единого, покидая войтамана только в самые отчаянные моменты, не вполне, и ненадолго.

Он сразу же узнал голос Хелен Джей и моментально поверил в то, что Ларкин необъяснимым, но достаточным образом оказалась в живых. Упрямая тварь все время находилась за кулисами событий и ожидала удобного момента для явления. Возможно, момент "сейчас, тотчас", выбранный ею для раскрытия инкогнито, не обладал абсолютной тактической целесообразностью, но Кребень, да и все, кто слышал ее голос, сразу физически ощутили, какого напряжения ей стоило до сих пор не вмешиваться… вряд ли последние три четверти часа молчания дались ей легче, чем несколько секунд гибели…

– Кто говорит, – сказал Кребень хрипло. – Я Большой Шеф Запада, войтаман Кребень – аноним – на связь!

– Перейди на служебную частоту Генштаба, Большой Шеф, – с большой презрительностью ответил ему женский голос. – Я не хочу чтобы ты себе свою волосатую попу подтирал своим удостоверением перед младшими чинами. Несолидно будет. Впоследствии.

Кребень мертвыми пальцами вставил в приемник дешифратора личную карточку, измазав ее кровью – дешифратор запищал, перестраиваясь. Частота уже была забита – кричал Бояринов:

– …повторяю, на связи, Мама, прием!

– Бригадир, прекрати орать, как баба, – сказала Ларкин. – Переведи на частоту свою картинку. Я хочу на тебя взглянуть. Кребень, вы здесь? Не хотите пообщаться воочию?

Кребень наклонился к селектору и прохрипел:

– Всем моим… отбой… нести боевое охранение… ждать приказаний… приступить к спасательным операциям… – и только потом, да еще и прокашлявшись, он заставил себя ответить голосу живой покойницы:

– Кребень здесь… назовитесь.

– А то ты не узнал. Генерал Ларкин, регистр ППС… да пошел ты, Кребень, тебе ли меня не узнать, ты же коды моих личных хранилищ передавал бандитам, ты, лично. Какой ты душка! Как поживает Ёся? А как твой язычок, казачок? Востри его, востри.

– Провокатору на линии, – сказал Кребень. – Вы находитесь на секретной частоте военного корабля, ведущего боевые действия. Таким образом, вы являетесь… преступником. Приказываю…

– Волчара, переведи к нему картинку, – сказала Ларкин. – Делай что сказала!