Чтение онлайн

Шталман мило улыбался. По доброму и ласково. И молчал. То есть, говорить следовало ему, лейтенанту Кёллеру.

— Лейтенант Кёллер, — отчеканил Бочкарев. — Выполняю приказ оберштурмбанфюрера Шаубергера.

— Я уже слышал, — сказал Шталман и дружески взял Бочкарева за локоть. — Это никому не нужно. Лучше ответьте, лейтенант, как вы попали к нам, в СС. А точнее, в «Анэнэрбе»?

Шталман был похож на учителя, который совсем не сердится, даже когда ученик не отвечает правильно на вопрос. Можно врать, что угодно. Но именно сейчас Бочкареву хотелось обманывать меньше всего.

— После побега из

плена я случайно встретился с оберштурмбанфюрером. Именно он и устроил мой перевод, сказал, что я понадоблюсь в их деле. А Шаубергер, — он запнулся, — оберштурмбанфюрер Даниэль Шаубергер – дальний родственник нашей семьи.

Казалось, Шталман вовсе и не слушал: поглядывал по сторонам, запрокидывал голову вверх, смотрел под ноги.

— А что вы вчера говорили про чувства?

Бочкарев непонимающе посмотрел на Шталмана.

— Мне по дружески поведал Руппель, что вы очень тонко уловили волны близкого изменения. Молодчина Руппель, верный боевой товарищ. Именно такие люди составят основу будущей нации. И здесь, и особенно в Новой Швабии. Обладающие волей, силой, разумом, достоинством. Способные встать над эмоциями, преступить через слабость, лень, жалость, стыд, рабскую мораль, отбросить во имя идеи ненужное и сковывающее дух. Ведь только поступки во имя духа являются настоящими деяниями, достойными человека, мужчины. И только тогда он сравняется в могуществе с Высшими Неизвестными и будет способен творить судьбу мира и тех слабых, кто не сможет достигнуть этих высот. Но это дано понять не всем, равно как и то, что мир меняется…

Наверное, подумал Бочкарев, мне стоит торопливо глотать информацию и молчать. Молчать, чтобы ни единым словом не спугнуть, не сбить этот доверительный тон, Но он не удержался.

— Простите, господин штандартенфюрер. Я ведь многое не знаю, поскольку не служил в вашем ведомстве.

— Мда, — после кроткой паузы сказал Шталман. — Очень предусмотрительно ничего не знать.

Он посмотрел на Бочкарева и улыбнулся.

— Вы знаете, это подкупает. Мне нравится, лейтенант, ваше незнание. Новая Швабия? Место, бесконечно далекое от Германии и в то же время, благодаря нашим дискам – вполне близкое. Дивная прекрасная страна вечной весны. Знаете, такая весна, которая бывает в мае, когда еще не жарко. Изумрудные поля, раннее солнце, дымка над дальними горами в духе Гейне… Если ничего не выйдет с «Колоколом», она станет нашим приютом и продолжением Рейха. Но я считаю, Высшие Неизвестные не лгут, сейчас наступает время изменения. Однако, вы, лейтенант, не ответили. Что вы говорили вчера Руппелю?

— Пустяки, господин штандартенфюрер. — Просто мне показалось… особое ощущение пустого и чужого пространства. Будто время остановилось. Старый мир ушел, распался, новый еще на подходе, а между ними – пустота…

— Забавно, — произнес Шталман, как показалось Бочкареву, с задумчивостью. — Забавно, что это почувствовали именно вы, а не наши деятели из Анэнэрбе. Нужно будет познакомить вас с нашими дамами из общества «Врил». И теперь-то я понимаю Шаубергера: он не мог пройти мимо вас.

Бочкарев почувствовал, что сзади них находится кто-то еще. Он попробовал скосить глаз, но заметил только сапоги и серые штаны.

Шталман, увлекая Бочкарева, прошел еще с десяток шагов и только затем они развернулись. Неподалеку,

не смея мешать, почтительно стоял господин Шаубергер.

— О-о, оберштурмбанфюрер, — обрадовался Шталман, — Мы только что говорили о вас. Завидую вам: найти такого ценного сотрудника – большая редкость. Как вы смотрите на то, что я переманю его к себе?

— Подобное случалось уже несколько раз, — с почтением ответил Ванник. — Но в этот раз я буду тверд. Простите, господин штандартенфюрер, но на лейтенанта Кёллер я имею особые виды. Если необходимо, я дойду до…

— Ну-у, ну-у, зачем же так. Впрочем, я знал, что вы его не отдадите, — улыбнулся Шталман. — Семейные узы и все прочее. Не беспокойтесь, лейтенант останется при вас. Сделаем так, чтобы никто не был обижен.

И Шталман добродушно улыбнулся.

— Вы и Кёллер отправитесь со мной.

Бочкарев замер и внутри у него все похолодело.

— Отдайте распоряжение своим людям, — лицо Шталмана вдруг приобрело жесткость. — Мне эти ловчилы не нужны, особенно тот долговязый, как его, Витцих? И поторопитесь, у нас мало времени.

Он кивнул головой, и Бочкарев с Ванником почти одновременно вскинули руки, отдавая честь.

— Кстати, лейтенант, берегите вашу камеру, ей предстоит запечатлеть великие кадры!

И Шталман неторопливо убрел.

Ванник заговорил только в помещении, где они расположились на ночь, и где сейчас их ждали остальные. Заговорил резко и почти так же жестко, как и немецкий полковник до того.

— Келлер, Бедуртвиг! Пленку, что в камере, заменить, быстро!

— Есть еще кадры в фотоаппарате, я его тоже отдам.

Но Ванник, кивнув, уже смотрел на ученых.

— Грах и Витцих! Ваше задание выполнено. Да, так получилось. Бедуртвиг! Ваша задача – вывести их в условленное место. Предполагаю, что мешать вам не будут. Далее – переправить согласно плану эвакуации.

Улитов молча смотрел на Ванника. И взгляд у него совершенно такой же, как у Потапова, подумал Бочкарев. Или как у Озеркевича, когда он шутил про логово.

— Мы отправляемся вместе со штандартенфюрером: я и лейтенант Келлер. Предположительно – на объект «Елена».

Ванник подошел вплотную к Улитову и проговорил тихонько.

— Как отправишь профессоров, жди нас здесь. Действовать – по обстоятельствам. Но если до четырнадцатого числа ничего не изменится – взять этот гадюшник штурмом. Шестнадцатого наши начнут по всему фронту, так что вам нужно будет продержаться всего два дня. Ну все.

Бочкарев не видел, как они уходили, как садились в автомобиль и пересекали пропускной пункт у шлагбаума – Ванник приказал оставаться на месте. Но когда генерал вернулся, по его взгляду и настроению, Бочкарев понял, что все прошло удачно. Он не стал спрашивать, однако Ванник заговорил сам.

— Они в безопасности, их выпустили без помех, как я и предполагал. А это значит…

Бочкарев вопросительно посмотрел на своего начальника.

— … что никакой ценности они не представляют. Ни одни, ни фотоматериалы. Значит, зачем-то нужны мы.

— Отчего Вы так думаете… господин оберштурмбанфюрер?

— Это очевидно, — пояснил Ванник. — Опыт. Но меня беспокоит другое: неужели, мы в чем-то ошиблись и нас переиграли. е смотря на это…

Он подошел к капитану и ободряюще похлопал по плечу: