Чтение онлайн

— Ты же знаешь, что в этом году у меня заканчивается контракт? — не то спросил, не то напомнил отец.

Я снова кивнула. От волнения во рту пересохло.

— Новый мне не продлевают.

Как обухом по голове. Кажется, даже перед глазами потемнело. Сердце рухнуло на пол, а потом вернулось обратно — так бывает на американских горках. Я хватала ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но мысли никак не хотели оформляться в слова.

Отец терпеливо ждал, пока пройдёт первый шок. Я совершенно точно этого не ожидала. Даже не задумывалась,

что такое в принципе возможно.

— Но как? Почему? Разве так можно? Они не имеют права!

Я встала на ноги и начала расхаживать по кухне.

— Конечно, имеют, Маша. Успокойся.

Я резко остановилась и замерла, словно приклеенная. Папа не должен видеть, как сильно меня ранит эта новость. Отец должен думать, что я уже взрослая, самостоятельная. Сильная, и со всем справлюсь. Именно такой он всегда хотел меня видеть.

— Я не знаю, почему. Мне лишь сказали, что контракт не будет продлён. Я заканчиваю учебный год и уезжаю в Россию.

А как же я? Хотелось спросить, но слова застряли в горле. Я обхватила себя руками и снова кивнула.

— Ты сможешь приезжать в Москву на лето и новогодние праздники. Кроме того, видеосвязь никто не отменял. Это мелочи, Маша. Не стоит расстраиваться.

И я снова кивнула. Выдавила из себя улыбку и сказала:

— Конечно, папа. Просто это как-то неожиданно.

Отец ничего не ответил. Он внимательно наблюдал за мной, будто боялся, что я заплачу. Я знаю, он никогда не любил, когда я плачу. Не знал, как утешить, что сказать.

Помню, однажды я потеряла в парке любимую игрушку. Мы покупали её вместе с мамой, когда она ещё была жива, поэтому эта кукла была мне очень дорога. Я таскала её за собой повсюду до десяти лет, пока не потеряла в парке. Вы знаете, каких размеров парки в Москве? Найти её было просто не реально. Тогда я проплакала весь вечер и всю ночь. Проснувшись утром, снова начала рыдать, не обнаружив куклы рядом, а папа взял и ушёл. Тогда я так сильно обиделась… Мне хотелось, чтобы он присел рядом, погладил по спине, по волосам, успокаивая, сказал что-нибудь ласковое… А он ушёл.

Я не вылезала из кровати до самого вечера, прячась под одеялом. А потом вернулся папа. С моей куклой. Каким-то невероятным образом он отыскал игрушку на огромной площади и вернул её мне. Я даже спасибо не сказала. Просто была невероятно счастлива и плакала до поздней ночи, теперь уже вспоминая маму и обвиняя себя в плохих мыслях об отце.

И в этом весь папа. Он не умеет утешать. Не знает, что говорить, когда кому-то плохо. Он просто берёт, и делает, не разглагольствуя. Исправляет ситуацию, если на это имеется хоть малейший шанс. Если его нет — принимает как должное и живёт дальше.

Вот и сейчас, он говорит о том, что уедет и оставит меня совсем одну, совершенно спокойно. Не потому, что ему безразлично, а потому, что знает — ничего нельзя изменить.

Но я не такая… Я не могу так… Я эмоциональная. Всегда такой

была. Временами вспыльчивая и слишком чувствительная. Особенно, если дело касается моей крохотной семьи. А всё ведь было так хорошо! Мы с отцом, наконец, стали по-настоящему близки! Так, как мне всегда этого хотелось…

— У нас ещё полгода, Маш, — совершенно неожиданно заявил отец. И я услышала в его голосе такую трепетную заботу, нежность… Мне так этого не хватало, когда я росла…

Я знаю, что отцу нелегко демонстрировать свои эмоции. Даже мне. Это смерть мамы его так изменила. Я и не жду, правда. Всегда хотела, но никогда не ждала. И сейчас этого крохотного проявления чувств мне хватило, чтобы понять — ему не безразлично. Он не хочет оставлять меня.

Я справлюсь. Привыкну. В конце концов, человек ко всему привыкает. Всего три года, и я вернусь в Россию. К папе. Туда, куда так нещадно тянет душа. И теперь причин вернуться домой станет ещё на одну больше.

Просто отец — мой маленький мир. Он связывает меня с мамой. Он единственный, кто по-настоящему любит меня. А мне так важно ощущать чью-то любовь… Больше, чем кому-либо.

Мы пообедали, обсуждая мою учёбу, папину работу и много чего ещё. Но оба думали только о предстоящей разлуке. В воздухе висело напряжение, а когда я уходила, отец меня обнял.

Когда дверь за мной закрылась, шумно выдохнула, едва сдерживая слёзы. Я научилась это делать уже давно, чтобы не расстраивать папу. А сегодня не буду плакать ради себя.

Всего три года. Зато уже этим летом я смогу вновь увидеть Москву… Может, мы с отцом вместе слетаем куда-нибудь отдохнуть. Давно хотели, просто почему-то не до этого было. Надо следовать примеру отца и искать во всём плюсы. Я стараюсь, вот только ноющая боль в груди не исчезает.

Добрела до парка Хумлегорден. Всегда любила это место. Здесь тихо и красиво. Можно просто посидеть и подумать, помечтать, спрятавшись от посторонних глаз.

На улице было довольно холодно, а я забыла надеть перчатки. Поэтому зашла в ближайший магазин, чтобы купить их. Очень не хотелось возвращаться в общежитие.

Когда расплачивалась с продавцом, зазвонил телефон. Не глядя, приняла вызов.

— Да?

— Привет, Маша.

— Алекс, — произнесла на выдохе.

От звука его голоса слёзы снова слишком близко подобрались к глазам, грозясь разлиться водопадами.

Александр молчал пару секунд, я тоже не спешила говорить, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Ты в порядке? — наконец заговорил парень, и в его голосе послышалось волнение.

— Да, да, всё хорошо, — поспешила заверить, улыбаясь. Алекс волнуется обо мне…

— Ла-а-адно, — недоверчиво и смущённо протянул Романов. Потом снова помолчал пару секунд и выдал: — Твой борщ был великолепен. Он не дожил даже до обеда.

— Правда? — я искренне обрадовалась.

— Конечно, правда, — заверил парень.