Чтение онлайн

Он не верил в то, что это возможно. А когда поверил, она уже соскользнула с влажного насеста и опустилась на корточки, снова лицом к нему.

Прямо из банки капнула на кончик члена.

Капля обогнула ствол и потянулась к полу, но она успела перехватить ее языком. И обняла губами тугую головку.

Просто подержала ее в мягком колечке и отпустила.

Стала слизывать и сцеловывать липкий мед.

Берни наклонил голову.

Стефания смотрела на него снизу вверх, и из уголков ее широко открытых глаз катились две слезинки. Берни молчал.

То,

что делала девушка, было изумительно. Прекрасно. Восхитительно. Это никоим образом не вязалось с тем, как принято оценивать подобные ласки – порнография, извращение, пошлость…

Когда минет делает красивая девушка, очень красивая, потрясающе красивая, для которой это не обязанность, а наслаждение, тогда это зрелище воспринимается даже со стороны как истинное искусство, вызывающее отнюдь не только физическое возбуждение, но и восхищение, желание смотреть еще и еще, следить, как мягко приоткрываются ее губы, как нежно всасывает она в себя гладкий ствол, как помогает себе маленьким язычком, как тугая труба скользит взад-вперед в едва сдерживаемом ритме, как девушка выпускает ее и закусывает сбоку, чтобы затем снова принять в самое горло, роняя горькие слезки радости.

Сегодня вечером Стефания явно решила помучить Берни.

Юноша молчал, и она по каким-то внутренним ощущениям, внятным только ей, понимала, когда в глубинах его тела начинается та самая волна, которая потом выплескивается наружу густой белой струей.

Зная это, зная, что еще не время, она всякий раз успевала отнимать губы, и пленник стонал, извиваясь на столбе и требуя, чтобы его удовлетворили, а не дразнили, как Тантала. [34]

Наконец она поднялась с корточек и встала к Берни вплотную.

– Я хочу тебя, – сказал он.

Она привстала на цыпочки и стала медленно насаживаться на раскаленное древко.

Берни всегда казалось, что мазохисты правы, утверждая, будто настоящее наслаждение должно быть непременно связано с болью. Он даже вспоминал распространенную в древности казнь, когда преступника сажали на кол. Вероятно, ощущения женщины в первые мгновения соития схожи с ощущениями тех несчастных. У них также перехватывало дыхание и закатывались глаза.

Берни страдал оттого, что не может обнять девушку.

Продолжая стоять на правой ноге, Стефания подняла левую на уровень его бедра и начала осторожно приседать, держась обеими руками за плечи юноши.

Но и теперь оказалось, что она только дразнила его.

Через минуту она покинула его совсем, вышла из комнаты, пропала…

Берни не хотелось даже смотреть вниз, на то жалкое состояние, в

котором она его оставила.

Потом он ждал ее, думая, что она должна вот-вот вернуться.

Она не возвращалась.

Мед высох и неприятно стягивал кожу.

Хотелось по нужде.

Ленты надежно стягивали руки и ноги…

На следующий день было воскресенье. По воскресеньям к Берни приходила старая негритянка делать уборку. У нее был свой ключ от входной двери.

В то утро уборщицу ждал приятный сюрприз.

Хотя она сокрушенно охала и горестно причитала, отвязывая его, у Берни было такое чувство, как будто она несказанно рада свалившейся ему на голову напасти.

Когда Берни вышел из душа, она была еще здесь, домывая пол на кухне, и с ехидной миной на губастом лице призналась, что уже лет десять не видела так близко голого мужчину.

Берни оставалось только поздравить ее.

– Берни!

Он поднял голову.

На временном мосту, перекинутом через строительную площадку, стояла Стефания и махала ему рукой.

– Кажется, к тебе пришли, – хмыкнул Николас.

– Это по делам. Я мигом, – уже на ходу бросил Берни. Николас скептически посмотрел ему вслед.

– За кого ты меня принимаешь, Стефания?

– Ни за кого. – Она хитро погрозила ему пальчиком. – Просто я хочу, чтобы ты меня любил.

– Но я чуть не умер! А потом опоздал на работу…

– Откуда же я могла знать, что ты работаешь и по воскресеньям. Когда я вернулась утром, тебя уже и след простыл.

– Да, спасибо одной моей знакомой.

– Ах, вот даже как! – Она фыркнула.

– Еще бы, не будь ей шестьдесят с небольшим лет, она бы наверняка изнасиловала меня. Обычно женщины такие случаи не упускают.

Услышав о возрасте предполагаемой соперницы, Стефания вздохнула облегченно.

Она вынула руку из кармана своего неизменного черного плаща и протянула Берни что-то блестящее.

– Это тебе на память о перенесенных ради меня невзгодах.

– Не «ради тебя», а «из-за тебя». Что это?

Девушка открыла ладонь, и он увидел, что на ней лежит красивый золотой браслет.

Она сама надела его ему на правую руку.

– Что это означает? – удивился он, заметив вырезанную на золотой пластинке цифру «101».

– Почти ничего. Я объясню тебе потом.

– Когда?

– Может быть, вечером. А может быть, никогда. Мы встретимся сегодня в восемь?

– Ты опять что-то задумала?

– Разумеется.

– Говори скорее.

– Берни, тебя всегда отличала завидная терпеливость. Что случилось? Ты не можешь подождать до вечера?

– Да, пожалуй, ты права – я слишком терпелив. – Он вздохнул и грустно улыбнулся. – Ладно, мне пора возвращаться на допрос к моему шефу. До вечера.

Она поцеловала его и побежала по мосту в сторону метро.

Вопреки ожиданиям Берни Николас не задал ему ни одного вопроса.