100 дней до...
Шрифт:
– Грязная свинья! – пронзительный хохот неприятно резал уши, а ушибленное плечо сильно ныло. – Тебе самое место в луже.
Испачканный тёмной жижей кроссовок прижимал меня к сырой после дождя земле. Одежды пропиталась мутной влагай, от чего по коже растекался неприятный и липкий холод, вызывая россыпь мурашек.
Марго смотрела на меня сверху вниз, победно скалясь.
– Ничтожество!
Я прикусила буду, чтобы не закричать от боли, когда пальцы с аккуратными ноготками схватили
– Ну же, скажи что-нибудь, - терпеть было уже невыносимо, - я по лицу вижу, что ты хочешь!
– Нора! Проснись! – чей-то взволнованный и мягкий голос заставил резко раскрыть глаза.
Плечо неприятно заныло от неудобной позы, в которой я спала. Значит вот откуда это ощущение.
– Давно не виделись. – на краю моей кровати сидел Серафим и широко мне улыбался.
– Снова ты без стука, - проворчала я, - в следующий раз я воспользуюсь рукоприкладством за такое хамство.
– Я стучал, - Серафим потёр зашеек, - ты спала.
– И по этой причине ты зашёл без разрешения.
Он виновато опустил глаза.
– Ты металась во сне и что-то бормотала. Дурной сон?
Я поджала губы, раздумывая над ответом. Говорить о том, что меня преследовали призраки прошлого совершенно не хотелось.
– Меня чуть не поймала огромная крыса. – я нарочито расширила глаза, размахивая руками. – Она была такая мерзкая, с этим длинным кожистым хвостом…фууу.
Серафим звонко рассмеялся.
– Я бы тоже бежал, сверкая пятками, примерзкое зрелище.
– Хм, - усмехнулась я, - теперь я знаю твоё слабое место, жнец смерти!
Он покачал головой.
– Только не используй эту информацию против меня.
Серафим встал с кровати подошёл к окну. В груди резко заныло от чувства вины за то, что произошло совсем недавно.
– Серафим, я хотела перед тобой извиниться, - слова давались с трудом и на вкус были ужасно горькими, - я накричала на тебя совершенно ни за что и сказала ужасные вещи.
Он удивлённо уставился на меня из-за плеча. Солнечный свет игриво путался в его светлых волосах, заставляя их лениво поблёскивать золотом. И в который раз я ловила себя на мысли, что он совершенно не был похож на того, что забирал чьи-то души. Не было в нём ничего зловещего.
– Тебе не за что извиняться, Нора, - он мягко улыбнулся, по-мальчишески чисто, - я сам виноват. В тот момент я должен был быть рядом.
В груди заныло сердце.
– Но ты ведь был.
– Не до конца. Я действовал чужими руками, но ты это и так знаешь.
– Серафим…
– Я пришёл тебя проведать, а не выслушивать извинения, - он подошёл ко мне и нежно потрепал за макушку, - мне кажется, ты немного сбита с толку. За прошедшие пару дней ты ни разу не задумалась над тем,
Он вытащил из кармана брюк маленький блокнот и ручку, и протянул их мне.
– Мне кажется, что будет намного проще спланировать свои действия, если составить список того, что хочешь сделать.
Я протянула руку и пальцы коснулись тёплой бумаги. И это казалось таким странным, предметы сохраняли тепло, будто лежали в кармане живого человека. Но…жнец смерти никак не мог быть живым. Верно?
Немного помедлив, я раскрыла блокнот на первой странице. В голове не было ровным счётом ничего.
– Но, - я тяжело вздохнула, сживая пальцами ручку, - я не знаю, чего хочу.
Брови Серафима удивлённо поползли вверх.
– Не может быть, чтобы тебе чего-то да не хотелось, - он задумчиво прикусил губу, - может быть что-то из еды? То, что ты не пробовала? Или есть место, куда ты хотела бы отправиться? Или…хотела что-то сделать, но не позволяла себе?
Его слова заставили меня задуматься. И спустя пол часа на первых страницах блокнота красовались заполненные желаниями строчки.
Ной заглянул в блокнот через моё плечо и усмехнулся.
– Покататься на колесе обозрения? Приготовить домашнюю выпечку? Попробовать яблочный штрудель? Нора, это так…
– Банально? – слова сами сорвались с губ.- Серафим, у меня не было возможности радоваться простым человеческим вещам, которые может себе позволить любая девушка.
Глаза остановились на последнем пункте списка: «Полюбить кого-то по-настоящему». В груди неприятно заныло.
– Я всегда была одна.
На моё плечо легла тёплая рука.
– Всё получится, поверь мне-, - его слова звучали так уверенно, что где0то глубоко в моём сердце поселилась маленькая искорка надежды, - я сделаю всё, что в моих силах. А сейчас, - он виновато улыбнулся и отступил на шаг назад, - не пора идти, дела зовут.
Серафим щёлкнул пальцами и мгновенно исчез, будто его и не было, даже не дав возможности попрощаться.
Я откинулась на кровать, устремив взгляд в стеклянный потолок. Внутри нарастало непонятное чувство, оно было схоже с тревогой, но не такое гнетущее и тяжёлое.
– Интересно, его дела связаны с переводом других душ в мир мёртвых? – вопрос без ответа застыл в воздухе, подобно мыльному пузырю. – Верно, какие ещё могут быть дела у жнеца смерти.
Ежедневно умирают сотни и тысячи человек, и каждой покинувшей тело душе нужна помощь в ориентации дальнейших действий. У жнецов смерти мало работы не бывает.
За какой же грех расплачивался Серафим? Что такого страшного нужно было совершить, чтобы так тяжело отрабатывать?
Убийство?
Насилие?