100 дней до...

Я вздрогнула от противного хохота.

– Нищая! – щека саднит от удара, а уши режет противный, писклявый голос одноклассницы, - От тебя воняет!

Глаза норовят наполнится злыми слезами, но я прикусываю губу до крови, чтобы их сдержать. Подобное давно стало привычным делом. С малых лет я привыкла детской жестокости. К тому, что не таким, как все, не место в обществе. А я была как раз такой. Девочкой из приюта, без родителей, без денег, без вещей, которыми

так кичились дети, а затем и подростки.

Люди жестоки. Даже самые маленькие.

Ещё один удар по лицу и губу обожгло пульсирующей болью.

– Не сверли меня глазами, хрюшка, - её звали Марго – звезда класса, спортивная надежда школы и мой главный враг, - позови мамочку. Ой, - она театрально прикрыла губы ладонью - у тебя же нет мамочки.

Внутри всё горело от злости, но я молчала. Давно усвоила урок о том, что лучше наступить на свою гордость и перетерпеть, чем бороться против всего мира. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее тебя забивают в угол.

– О, смотрите, - я обернулась на голос одного из прихвостней Марго, - чьи же это лохмотья?

Невысокая девчонка держала в руке мою сумку.

– Это твоё, хрюшка? – визгнул старый замок и содержимое сумки посыпалось в лужу.

– Ничего, - Марго разразилась диким хохотом, - родители купят новые книги.

– И сумку, если это можно так назвать, - и моя сумка плюхнулась в лужу рядом с размокающими от грязной воды учебниками и тетрадями.

– Хрюшка!

– Нищенка!

– Ничтожество!

Я резко вздрагиваю. Перед глазами всё расплывается, а в голове пустота и полное непонимание того, что происходит. Голоса смешались в один противный, полный злобы звук, который перебивал другой, полный возмущения:

– Эй, что ты себе позволяешь?!

Кто-то с силой дергает меня за плечо и до меня начинает доходить, что только что я была вырвана из сна.

Я растерянно хлопаю глазами, пытаясь сфокусировать зрение на лице, которое нависло надомной. И как только до меня доходит, кото я перед собой вижу, сердце уходит в пятки.

– Кто позволял тебе ночевать на рабочем месте?!

Ах да, точно. Я начинаю вспоминать….вчера меня выселили из съемной квартиры за несвоевременное внесение оплаты.

– Простите, мне было некуда идти, вчера меня выселили и…

– Меня это мало волнует, разрешения тебе никто не давал.

Я вжалась в диван.

Не может же мне до такой степени не вести.

Неделю назад я получила новую работу. После выпуска из приюта и окончания школы идти мне было совершенно некуда.

Вы скажете, что не может такого быть, ведь государство заботится о том, чтобы каждой сироте было куда податься, но увы и ах, именно та квартира, которая предназначалась мне по закону, была отмыта мэром города.

Меня выставили на улицу. На руках были деньги, с трудом заработанные на мелких подработках. Почему на мелких? Потому что ни для кого не секрет, что мало кто заинтересован

в работнике без образования, да ещё и несовершеннолетнем. Этого хватало на несколько месяцев проживания в какой-нибудь убитой съёмочной гостинке. Почти год скитания от одного рабочего места к другому: уборщица, официантка, посудомойка…. Но больше трёх месяцев удержаться на одном месте мне не удавалось. По разным причинам. Скажете, значит человек так себе, если увольняли постоянно? Но дело было не всегда в моём характере. С рождения меня преследовало патологическое невезение. Отсюда и частые смены работы.

Спросите, что происходило? На самом деле доходило до абсурда: то пожар, то банкротство руководителя, то скандал, в котором я даже виновата не была. Но в конечном итоге я теряла работу. И так уже почти два года.

Что же произошло вчера? На свой страх и риск, прекрасно зная, какой конченный человек мой работодатель, я решила переночевать в подсобке ресторана, в котором работаю официанткой. И сейчас, вот он, «красавчик», в дешёвом костюме, не сходящемся на пивном пузе и поредевшими, зачёсанными на бок каштановыми волосами, которые явно скучают по шампуню.

– Простите, больше этого не..

– Конечно не повторится, - мужчина вырвал из-под моей головы сумку с вещами, - ты уволена.

Он вышел за дверь подсобки и демонстрационное направился к входной двери ресторана.

– Подождите! Нет, пожалуйста! – я второпях бросилась за ним, поскальзываясь на кафельном полу и явно ощущая, как лодыжка заныла от боли. Чёрт, да что же такое, только вывиха не хватало.

– Пошла вон! – сумка с вещами со свистом вылетела в дверной проём и рухнула на асфальт.

– Прошу вас, я больше никогда…-я схватила мужчину за рукав пиджака и тут же получила резкую пощёчину, заставившую отступить на шаг назад. Щеку неприятно, но привычно защипало от боли, и я инстинктивно прижала к лицу ладонь.

– Руки от меня убери, чтобы больше я тебя здесь не видел, - он окинул меня презрительным взглядом и перед моим носом захлопнулась входная дверь, явно давая понять, что теперь я не только бездомная, но я ещё и безработная.

Внутри всё горело от обиды и острого чувства несправедливости. Каждый раз, когда мне казалось, что хуже уже просто некуда, жизнь напоминала мне, что я далеко неправа: «Вот, смотри, хуже может быть и это только начало».

– Почему так? – я горько усмехнулась, вяло перебирая ногами по запылённому тротуару.

Город погрузился в глубокую, весеннюю ночь, прохладную и мокрую, после недавно прошедшего дождя. Воздух казался приятно чистым и влажным, но даже это не отвлекало от мыслей о том, насколько никчёмна и бессмысленна моя жизнь. Фонари лениво освещали мне дорогу, но мне казалось, что это был единственный доступный мне свет. Будто я была маленькой рыбёшкой, пытающейся плыть против течения. И не было никого, кто смог бы мне помочь.