10 правил Ноа
Шрифт:
– Тебя подвезти? – спрашиваю я и подхожу к водительской двери.
– Если тебе по пути? – мнется она, растирая длинный ремешок сумки.
– Я плохо знаю город, так что, ты мой навигатор. – Улыбаюсь, жестом приглашая ее в салон.
Она размышляет примерно секунду, и скрывается от солнца, стремящегося к закату, в салоне моей тачки.
***
Мемориал Конфедерации, Военный парк, Часовая башня Поулз. За десять минут в компании Билли, я узнаю намного больше, чем за час с Мёрдоком. Девчонка на редкость умная и начитанная.
– Прости, что не так понял меня в душе. Я была расстроена, выпила мамины успокоительные и…
– Уже забыли. – Одно сплошное бл@дство, а не разговор! Почему я обязан зарывать башку в песок, лишь при упоминании о сексе с этой малышкой. А, я же джентльмен. Джентльмен, что уже мысленно усадил ее на свой член и знатно вы*бал.
– Спасибо. Стало чуть легче. – Вытягивает губы Билли.
– Расскажи о себе, о Сью–Эллен и вообще, что за чертовщина у вас тут творится. Иэн рассказывал, что почти каждый месяц пропадают дети и подростки.
Отличная идея сменить тему, чтобы снизить градус накала между нами и в моем паху. От джинсовой юбки с бахромой и бомбера с эмблемой школы, что надета на ней, я схожу с ума и могу думать только о жесткой порнушке.
– Оуч, я самая обычная жительница Фонтейн–Инн, моей сестре Сью–Эллен было всего восемь, а то, что постоянно кто–то теряется, тут Иэн прав. Заколдованный круг какой–то.
– Очень сжатая история. Может, добавишь чего–нибудь?
Смех Билли бьет по ушам, а затем, я слышу совсем не то, что ожидаю:
– Твой отец педиатр в нашей больнице, твоя биологическая мать оказывает частную психологическую помощь, а мачеха, Линн кажется, транжирит деньги своего мужа и забот не знает.
– Ах@еть! – выпаливаю я и смеюсь, как ненормальный.
– А ты действительно поверил, что новенький и никто о тебе не слышал?
– Да у вас у всех тут крыша едет!
Внезапно приступ хохота стихает. А точнее полностью лишается звука. Я понимаю, что что–то не так и поворачиваюсь к девчонке. Она болезненно бледная, почти серая. В ее выцветших зрачках, отражается мое лицо.
– Даллас…– вымученно стонет Билли и опускает подбородок на грудь.
Я вижу огромное, гигантское алое пятно и рваную рану, с вывернутыми наружу костями. Бл*ть!!! Резко давлю на тормоз, выбегаю из машины и судорожно дергаю ручку, чтоб вытащить Бэнсон на воздух. Мимо, снова мимо. Механизм не поддается и я колочу долбанное окно, что есть сил. Кулаки окрашиваются кровью, скулы сводит от ярости, и одному дьяволу известно, на, что я еще способен ради этой мелкой феи.
– Даллас, Даллас? Ты в порядке? – ладонь Билли ложится на мое колено, и я часто моргаю, уставившись в лобовое стекло. Плакучие деревья, создают тени над дорогой и те резвятся на асфальте, давая простор фантазиям. – Я не знала, что ты так относишься к болтовне о
– Что? – я растираю глаза левой рукой и давлю на переносицу, отгоняя пугающие иллюзии.
– Ты попросил добавить фактов из моей жизни, а потом как будто отключился. Пару раз кивнул на вопрос, ладишь ли ты с отцом и мачехой.
– Я? – аккуратно прохожусь пальцами по тыльной стороне ее ладони, и пронзительные разряды тока предупреждают о вездесущем, но неуловимом Ноа.
– Не надо было мне соглашаться на эту поездку. – Девчонка выпрямляется на сидении и комкает волосы на затылке, дрожа, как на приеме у дантиста.
– Эй, – я сбавляю скорость. – Извини, что веду себя как мудак. Просто мне ясно дали понять, что ты принадлежишь некоему Ноа, а я охренеть, как хочу снова поцеловать тебя.
Билли краснеет. Нежно–розовые щеки пылают от моего меткого "заявления–комплимента–желания". Светофор на перекрестке дает ей шанс выскочить на тротуар.
– Ты же пловец, спортсмен Даллас, а Ноа…он всего лишь Ноа.
– Что это значит, Билли?
– Нет никаких правил, красавчик.
Я, наверное, похож на светящийся Тайм–сквер, а мой стояк на Эмпайр Стейт Билдинг. Малышка источает столько феромонов, что меня сносит под чистую. Сейчас бы ни за что не отказался от глубокого отсоса, но только, если это будет безупречный рот Билли.
– Тогда один–ноль в мою пользу, слышишь?!
Крутя задницей, Бэнсон взмахивает рукой и удаляется вдоль ровно подстриженных кустарников–изгородей. Надо проветриться, срочно!!!
***
На ново–заселенной кухне в уютном домишке колониального периода, Линн стряпает свой фирменный пирог с мясом. На ней белоснежный фартук с голубыми тюльпанами и босоножки на ультратонкой шпильке. Мачеха во всей красе и во все оружии.
– Привет, милый. – Мурлычет она, смачно обсасывая указательный палец.
– Привет. – Разговаривать с мегерой я не настроен, как впрочем и голод меня не особо мучает. Поэтому я пересекаю гостиную, а–ля кухню и, перепрыгивая через одну ступеньку, закрываюсь в своей комнате. Кайф! В такой тишине, хочу проторчать до ночи. Планшет напоминает о себе, и я беру его в руки, видя физиономию Иэна в круглом окошке посреди экрана. За*бись! Всего пару часов назад дал ему свой номер и ник в Киттер и Тенбук, как он тут как тут. Нажимаю «ответить».
– Хай! Я думал, ты меня проигнорируешь?
– Какого черта, друг?
– Решил спросить, все ли в силе вечером?
– Вечером? – я хватаю футболку за горловину и тяну, чтобы снять.
– Панихида, вечеринка, сексуальная кошечка Билли…
– Бл*ть, ты точно голубой! – разрываюсь от приступа смеха.
– Заткнись!!!
– Ладно, валяй, что еще хотел сказать? – стаскиваю джинсы вместе с трусами, чтобы проследовать в душ.
– Постой, это что твой член сейчас мелькнул на пол экрана? – буркнул Иэн, лежа на кожаном диване и задрав ноги на спинку.