...со вздохом на устах...
Шрифт:
– Отставить слёзы, малыш.
– Есть, командир,- всхлипнув, она провела ладонью по глазам, вытирая их насухо. Улыбнулась,- вот и всё.
– Какой же я тебе командир?
– Непосредственный. Ты же командуешь группой "Грона", в которую меня взяли стажером.
– Погоди, погоди!- и я ахнул:- Так это ты и есть сержант Иванова из Новгородской области?!
– Да. Вчера посылку с формой и личным оружием получила. И документы.
– Тебе же только шестнадцать лет!
– Как сказали: в виде исключения. Поскольку группа необычная, то и сотав может быть необычным.
– Пойдём-ка, на скамеечку вон присядем,-
– А за Викулю можно и по шее,- в голосе зазвенела сталь,- никакая я не Уля. И не Уня, так что Викуней тоже не зови. И не Уся. Я - Вика. Виктория плюс Катя. Можно - Котёнок. Можно - Малыш. Не нравится - не ешь. Тогда - сержант Иванова.
Она села на скамеечку не боком, а лицом ко мне, вполоборота. Секунду поколебавшись, взяла мою ладонь в свои руки. Маленькие, нежные, но крепкие. Пальцы длинные и изящные, но сильные. А чему удивляться? Уж я-то точно знал, какие экзамены и тесты проходят при приёме в группу "Грона". В группе нет ни одного рядового - только офицеры. Помимо английского языка необходимо знание ещё двух языков на выбор из русского, немецкого, испанского и китайского. Владение всеми системами огнестрельного оружия, от кремневого ружья до ракетной установки. Владеть холодным оружием, ездить верхом, водить танк, катер, вертолёт (в идеале - легкий самолёт). Рукопашный бой ставится на уровень выше, чем у рядового десантника. Метеорология, топография, тактика и стратегия, военная история, сапёрное дело - всё на уровне офицерского училища. Разведка и сбор информации, допрос пленного, общение с аборигенами, маскировка, уход от погони, командование воинским подразделением. Много, очень много надо знать и уметь, чтобы тебя зачислили в группу особого назначения. В армии - десант. В десанте - спецназ. В спецназе - группы особого назначения. Кроме "Гроны" были ещё три группы: антитеррористическая, морская и дальней разведки (эти на космосе специализировались).
– Девочка моя, как же тебе это удалось?
– Девочка твоя,- мечтательно повторила она и хитро посмотрела на меня,- потому и удалось, что девочка твоя. Или девочка твоя, потому, что удалось.
На лице блуждала счастливая улыбка: - Девочка твоя. Девочка. Твоя. Твоя.
Твоя. Я - девочка твоя.
– Сержант Иванова!
– Я,- вскочила, руки по швам.
– Доложите, как вы попали в состав группы.
– Есть. Господин полковник, осмелюсь доложить, что ценой неимоверных усилий и колоссального напряжения мне удалось прорвать вражескую оборону в лице начальника разведки Корпорации.
После чего уселась ко мне на колени и обвила мою шею тёплой. Нежной рукой. Другой рукой положила мою ладонь на своё тугое, гладкое бедро. Свободной рукой я обнял её за тонкую, гибкую талию. Крохотные бугорки под белой футболкой поднялись, натягивая ткань. Вика прильнула ко мне так, что я ощутил не только упругость её налитой груди, но и твёрдость этого маленького бугорка.
– Ну, слушай, Серьёжка. Когда мне исполнилось шесть лет, мне надоело приставать к папе с мамой с безответным вопросом:"Где мой Серёжа?" Я пошла к бабушке Ане, которая живёт в избушке на опушке. Её у нас в городке зовут и знахаркой, и ведьмой, и травницей, и целительницей, и экстрасенсом. Но это всё неправильно. Она - колдунья. Я хотела, чтобы она мне сказала, куда ты девался. Только бабушка Аня сразу мне говорить
Ночью мне приснился сон. Утром, чуть свет побежала я к избушке, а бабушка уже меня поджидала. Говорю ей, что видела тебя во сне, ты ехал на лошади среди густой травы, с тобой ещё какой-то дядька был в кольчуге и с мечом.
"Значит, жив твой Серёжа",- сказала мне бабушка Аня.
"А как мне узнать, где он и когда вернётся ко мне?",- спрашиваю я её.
"Ты сердце своё слушай, оно тебе всё и скажет"
"Как же его слушать, оно же говорить не умеет?"
"Я тебя научу слушать, а сердце твоё говорить научу",- сказала мне бабушка Аня.- "Раз тебе после моей каши сон вещий приснился, значит, есть у тебя способности к нашему делу".
"К какому делу, бабушка?"
"К колдовскому. Будешь прилежно учиться, станешь настоящей колдуньей".
Я испугалась сначала, но уж очень мне сильно хотелось узнать, где ты и что с тобой. И стала я колдовству учиться. Да так успешно, что через год сумела позвонить вашему начальнику разведки на его личный номер. На служебный-то меня бы и не подключили. А его личный номер известен только очень узкому кругу лиц. Вот, ты его знаешь?
– Нет.
– И почти никто не знает. Поэтому он на мой звонок ответил, удивился весьма, выслушал. Сказал, что ты выполняешь важное задание и когда вернёшься - неизвестно. Может быть, и никогда. Сказал всё это и отключился. Недосуг ему с семилетней девочкой разговаривать. И тут же личный номер сменил. Тогда я ещё через пару дней ему позвонила по личному и сказала, что хочу попасть к тебе. Он на это ответил, что для этого надо быть зачисленным в группу. Не называя её. И перечислил требования к членам группы. Спросил, сколько мне лет и как я узнаю его номер. Ответила, что лет мне - семь, а как я узнаю номер - моя личная тайна. Он сказал, что подготовка к экзаменам и тестам займет у меня лет восемнадцать. Так что в двадцать пять лет меня могут зачислить, если я пройду все испытания. "А если я уложусь в девять лет с подготовкой?" Он подумал, помолчал и сказал, что, если подготовлюсь за девять лет, то меня, в виде исключения, смогут зачислить, так как человек, сумевший за такой короткий срок пройти такую подготовку, им, безусловно, нужен.
И я стала готовиться. За четыре года прошла курс средней школы, за три - офицерского училища. Ещё два года оттачивала навыки, готовясь к экзаменам. При этом, продолжала ходить к бабушке Ане, училась у неё колдовским наукам. Когда мне исполнилось двенадцать лет, бабушка Аня сказала, что научила меня всему, что знает сама. Объявила, что передаёт меня на выучку дальше, к другому колдуну. "Ты можешь стать намного более сильной колдуньей, чем я. И станешь",- вот её слова.
Тут к нам погостить приезжают Гамильтоны - Эстер и Генри, с детишками. Бабушка Аня велела мне никому не рассказывать про то, что в меня душа Кати вселилась. Говорила, что люди, по незнанию и невежеству посчитают, что у меня психическое заболевание - раздвоение личности. Я никому и не говорила, а Эсти открылась. Она мне сразу поверила, потому, что я ей рассказала то, что знала только она и Катя. Эсти обрадовалась, мы с ней подружились. А с Гамильтонами приехал Смайлс...