...а мы - с Земли
Шрифт:
Участники переглянулись, несколько секунд постояли молча, после чего Воля нахмурился и отдал бутылочку Роме.
Саша тоже покормил ребенка. Сам догадался, без напоминания извне, что не могло не порадовать Геру — еще час назад ему казалось, что участник совершенно невменяем. А после, по обыкновению, Саша начал ребенка трясти.
— Рэй! Гера! Кто-нибудь! Срочно, вызывайте медиков!!! — завопил он спустя минуты две бешеной тряски. — Ему плохо! У него рвота!!!
— Да все в порядке. Это просто отрыжка. Настоятельно рекомендую держать Мэла столбиком минуты две после каждого приема пищи, — невозмутимо отрапортовал Рэй.
— Как
— Месяца четыре. Плюс-минус два.
— Месяца четыре?! Вы издеваетесь?!
— Саша, послушай, — терпеливо сказал Гера. — Во-первых, успокойся. Во-вторых, я понимаю, что тебе все ново и непривычно. Что эмоции зашкаливают. Но, пожалуйста, хватит. Ты ведешь себя сейчас не феминно. Твоя задача — пробудить в себе феминную природу. А ты слишком вспыльчив. Сдерживайся. Ты должен быть мягким, понимающим. Ты же теперь не просто Саша, ты теперь выращиватель.
— Да, но… но…
— Саша, а как ты хотел? Мы же тебя переспрашивали. Несколько раз переспрашивали, уточняли. Саша, а хочешь ли ты стать участником? А точно ли, Саша, ты хочешь стать участником? Что ты тогда ответил?
— Хватит, — всхлипнул участник.
— А вот плакать тебе не запрещено, — холодно отрезал Гера. — Поэтому, если не хочешь вылететь из эксперимента, веди себя соответствующе. Все понятно?
В ответ транслируемое изображение расплылось и качнулось вверх-вниз — видимо, Саша все-таки расплакался, а вместо ответа просто кивнул. Буквально на секунду Гере стало не по себе — все-таки до слез человека довел — но чувство правоты рассеяло сомнения. Участники — не дети, и вести себя с ними следует жестко, иначе, как предсказывал Женя, эксперимент действительно развалится в первые два дня.
— Я на связи, — влился в голову приятный баритон Эна, слышать который было так радостно, как никогда прежде. — Перенимаю эстафету.
«Терпения тебе, друг, и удачи!» — мысленно пожелал Гера, отключился от трансляции и с трудом поднялся из сугроба. Ползком добрался до гравиталета, ввалился в него, свернулся на дне и мысленно послал панели управления координаты.
Тропики.
— Зачем ты притащил сюда цветы? Здесь и местные девать некуда, — услышал Гера вместо приветствия. Его удостоили мимолетным взглядом.
Не такой реакции он ожидал. Совсем не такой.
— И тебе здравствуй. Это — букет. Мне сегодня хочется побегать за тобой в классическом, так сказать, стиле. Для чего я примерил на себя маскулинную роль. Тебе достается, соответственно, феминная. А по классике, красивым людям надо дарить красивые цветы. Вот. Свежесрезанные тропические орхидеи!
— Понятно. Хотя нет, не понятно. Зачем за мной бегать, если я никуда не убегаю?
— Ну, Жень, ты сейчас такой момент романтики испортил! — вздохнул Гера.
— Ладно. Давай сюда, а то опять разворчишься, — нехотя партнер принял букет. Повертел, осмотрел, положил под дерево. — Мне теперь по классике тоже надо тебе травы нарвать?
— Нет. Тебе, по традиции, надо меня накормить. Я сегодня устал и вымотался, ты не представляешь, как.
— Хорошо, — Женя достал нож из нагрудного кармана, прислушался, после резко вонзил лезвие в кору, поддел ее, отодрал, что-то извлек и это «что-то» протянул Гере.
— Я это есть не буду. Не, не буду, — он брезгливо морщился, зажимая пальцами жирную, белесую личинку. Ее толстые лапки напоминали конусы, и они хаотично двигались — туда-сюда, туда-сюда. Сквозь полупрозрачную
— Какой ты нежный, — усмехнулся Женя. — Это, между прочим, источник чистейшего белка.
— А у тебя есть что-нибудь еще?
— Гранулы есть. В лаборатории. Я сам принесу, сломаешь еще чего.
Женя оторвался от созерцания дерева, на которое пристально смотрел с того самого момента, как Гера прилетел, и ненадолго отошел. Вскоре вернулся с пакетом, набитым гранулами. Гера их не очень любил, но в сравнении с предложенными личинками они показались деликатесом, и он с аппетитом набросился на еду.
— А сладкое у тебя есть чего-нибудь?
— Конечно, — Женя опять уставился на дерево. Потрогал его, оторвал лист, просветил на солнце. — Малина. Рядом с озером. Там как раз волки на водопой пришли, все как ты любишь. Иди, нарви, а я здесь подожду.
— Ты знаешь, что-то я передумал. А у тебя все в порядке? Какой-то ты… мрачный.
— Конечно. Конечно, у меня не все в порядке. Видишь это дерево? Ты ничего не замечаешь?
— Ну, это дуб.
— Сам ты… не важно. Видишь, листья по краю почернели? А прожилки бледные видишь? Знаешь, что это значит? Это значит, что, если я запущу основной инкубатор, то этот дуб, а вместе с ним больше сотни других деревьев, зиму не переживет. Выжмется до остатка. Лес поредеет. Проводку надо менять. А знаешь, что это значит? Что работа дня на два встанет, что в нынешней ситуации крайне нежелательно. Но это еще не самое страшное. Самое отвратное, все эти два дня по лесу будут шастать люди. Биоэнергетики. Они оградят ультразвуком территорию радиусом в шесть километров. Все перекопают. И, конечно же, они будут задавать вопросы, а мне придется на них отвечать, ты понимаешь? Человек пять биоэнергетиков, и я, один на один. Меня заранее трясет, — и на этих словах Женю передернуло, так же, как недавно Геру — от предложенной личинки.
— Ну, ты можешь пожить эти дни у меня.
— Нет, не могу. В этом году я уже вылетал из леса два раза, да и ночевать в чужом месте не горю желанием. Я не могу спать не дома. Да и у тебя ужасно, не понимаю, как там можно жить.
— Ну, тогда я не знаю, чем могу помочь.
— Я зато знаю. Мне надо расслабиться, отдохнуть и успокоиться, — партнер изволил оставить дерево в покое и подойти. Руку запустил в волосы — Гера зажмурился поневоле, какие же все-таки шершавые, грубые и чертовски приятные пальцы у Жени!
— Как по традиции мне надо сейчас себя вести? — склонился партнер к уху.
— А к черту классику. Мы же не участники.
— Лицемер-р-р-р, — проурчал Женя, прижимая его себе.
Гера встал на цыпочки, поддался.
Ему еще больше отдохнуть, расслабиться и успокоиться хотелось.
Глава 9
Про рыб, покрытых шерстью
Утром Женя, неожиданно для себя, обнаружил еще один плюс в партнерстве: свободные уши. Злиться вслух на ничего не подозревающих биоэнергетиков под чье-то одобрительное поддакивание было куда как интереснее, чем злиться просто так, в пустоту. Фима, конечно, внимательно выслушала гневную тираду и даже пошевелила ушами, и раньше ему вполне хватало лисьей реакции, но сейчас всенепременно хотелось услышать членораздельное: «Да-да-да, ужас какой, тебе здесь все починят! Лес сохранят! Деревья не умрут! А после еще и инкубатор бесперебойно проработает лет десять! Беспредел полный!». Но Гера улетел на рассвете, и подобные реплики никто не произносил, что немного расстраивало.