Чтение онлайн

– Ну-с, Марина… – начал было говорить и запнулся ресторатор.

– Петровна.

– Да, Марина Петровна, ваш сын…

– Зять, – перебила она.

Он поднял бровь и продолжал:

– Ваш зять вполне удовлетворительно разбирается в винах, умеет говорить, что редкость для молодых людей его возраста. Я предлагаю ему 300 долларов для начала и проценты от выручки с каждой проданной бутылки, поскольку в его функции будет входить не только обсуждение качеств вина, но и его предложение по винной карте. Молодой человек согласен. А вы не против?

Нет, она не была против. Надо полагать, аудиенция закончена и

они могут откланяться.

– Я рада, что вам удалось договориться. Приятно было познакомиться с вами.

– Всего хорошего, – почти что щелкнул каблуками Евгений Борисович и проводил до порога кабинетика, передав на руки подошедшему администратору. «Все-таки везде нужен глаз да глаз. Вдруг, проходя через винный зал, соискатели какую-нибудь бутылку и стибрят?» – ехидно прокомментировала про себя Марина действия бизнесмена.

Она уговорила Ипполита зайти в кафе, заказала салаты и курицу с фасолью. Исподволь наблюдала за тем, как изящно и непринужденно он пользуется столовыми приборами во время еды. Ее снова поразили его тонкие пальцы, и она с горечью подумала, что, конечно, ей приятнее было бы видеть в его руках гитару, а не бутылку марочного вина, но, увы, жизнь так устроена, что не все и не всегда можно осуществить.

– Ну, молодой человек, – обратилась она к нему, когда они перешли к кофе, – конечно, еще рано говорить, но, кажется, судьба начинает поворачиваться к тебе лицом, да? Ты рад?

– Да, спасибо, но я чувствую большую ответственность. Я никогда один не работал. – Первый раз она услышала от него столь длинную фразу.

– А по-моему, это полезно. Когда над тобой нет нянек и ты имеешь возможность самостоятельно принимать решения, это способствует профессиональному росту. Будь внимателен, будь сконцентрирован. Думай, наблюдай, считай, наконец. Ты справишься. Ну, какие у тебя планы на вечер? Я поеду в студию, надо привести в порядок кое-какие документы, а ты?

– Похожу, наверное…

Они вместе вышли из кафе и отправились каждый по своим делам. Она стояла на автобусной остановке и смотрела вслед удалявшемуся зятю. Теперь он совсем не похож на птенца с перебитой шеей. Он больше не сутулился и от этого казался выше. Плечи, обтянутые тонким бадлоном, а не укутанные бесформенным свитером, оказались широкими, талия – тонкой… Он шагал широко и размашисто, чуть подпрыгивая на длинных ногах, как будто ему не терпелось побежать от переполнявшей его энергии.

«Господи, неужели скоро все закончится? – неуверенно подумала Марина, боясь радоваться. – Неужели все плохое позади и этот парень наконец найдет свое предназначение или хотя бы сможет себя содержать и уж тогда сам решит – то ли ему откупаться от службы в армии, то ли просто покупать медицинские документы. Пусть решает сам. Человек с деньгами имеет право выбора».

Алена в ответ на рассказ матери об успешном трудоустройстве Ипполита написала:

Какое совпадение! Я тоже была в винном погребе. Только в жутко холодном и старом. Ему лет двести, и он принадлежит семье Каталины. Все ее родственники и родители – потомственные виноделы. Только Янош, ее брат, помешан на лошадях. Наверное, это у него в крови. Ведь все мадьяры – прекрасные наездники!

Передай Ипполиту мои поздравления. Я рада, что бабушка снова дома. Ей тоже

передавай привет.

…С возвращением бабушки домой все встало на круги своя. «Перед едой нужно руки мыть в обязательном порядке. Обувь нужно чистить немедленно, как только вошел в квартиру. А приходить домой после десяти вечера семейной женщине просто неприлично». По поводу счастливого завершения поисков работы для Ипполита мать сказала Марине осуждающе:

– Какая ты, однако, недальновидная! Ведь сопьется парень, и это будет на твоей совести.

Она не стала спорить. Спиться можно без работы и без ощущения, что ты кому-то нужен. И вообще, спиться можно где угодно и когда угодно – все зависит от внутреннего состояния души. Какой смысл говорить глухому, что он глухой? Марина давно освоила технику бесконфликтного общения с матерью: лучше промолчать.

Неожиданно ее поддержал Валентин, когда они вы–брались посидеть в своем любимом загородном ресторанчике.

– А по-моему, очень даже благородная, я бы даже сказал, с оттенком аристократичности, профессия, – оценил Скурихин работу сомелье. – Требует некоторого аскетизма, чтобы сохранить обоняние и вкус, знания психологии, чтобы общаться с такими тонкими ценителями вин, как я, или с такими хамами, как твой Прохоров…

– Он, слава Богу, не мой! – мгновенно отреагировала Марина.

– Не важно… Да и за внешностью, и за фигурой, и за костюмом надо следить, чтобы людям приятно было посмотреть! – Голос Валентина становился все драматичнее. – А главное, главное… – Тут он сбился на житейскую интонацию: – Марина, ну что ты смеешься?! Я же еще главной мысли не произнес.

– Я уже догадалась. – От смеха Марина чуть не подавилась маслиной. – «Главное, чтобы у вас была ухоженная челюсть!»

– Действительно, а как ты догадалась? – фальшиво удрученно удивился стоматолог.

– Валя, я тебя обожаю! Но дай поесть спокойно…

…Рабочий день Ипполита начинался во второй половине дня и заканчивался в полночь, когда Марина уже спала или собиралась спать. Она же предпочитала встречаться с заказчиками с утра. Поэтому встречались они редко. О том, что «мальчик пошел в белой рубашке, галстуке и начищенных ботинках и, кажется, мальчик доволен и счастлив», она узнавала от матери. О том, что Ипполит серьезно относится к своей работе, она догадывалась по случайно оставленным на кухне журналам «Ресторан» и «Виноделие». В первую получку он принес им с бабушкой по букету роз, а себе – учебник испанского языка.

Неожиданно винная тема нашла продолжение с возвращением Геннадия из Венгрии. Он позвонил накануне:

– Марина, если тебя интересует настоящее нашей дочери, то я привезу фотографии и себя в приложении к ним.

– Жаль, конечно, что нельзя без приложения… Ну уж не томи. Вези.

– Я произвел подробную съемку специально для тебя – как для отчета, – комментировал пачку снимков быстро приехавший Геннадий. Все семейство собралось в гостиной и рассматривало фотографии, которые Гена передавал по кругу: сначала их получала Марина, потом бабушка, затем Ипполит. – Это ее комната. А душ и туалет – в общем коридоре. Кухня тоже общая, но они, как правило, не готовят. Это уж для тех, кому вдруг захочется покушать чего-нибудь своего, до боли знакомого. Это ее соседка по комнате, она же подружка. Это они у нее дома.