Чтение онлайн

Бред, наверное, но все-таки получается, что она в своем доме прячет человека, нарушающего закон! Это вам не дамское рукоделие, это уже мужские игры.

Прежде чем поддаться панике и вообще принимать какое-то решение, она всегда старалась собрать максимум информации. Она вспомнила про объявления «Юридическая помощь призывникам», расклеенные чуть ли не на каждом фонарном столбе, мимо которых она всегда проходила не останавливаясь. Скорее всего ей нужна консультация адвоката. Так ли все мрачно, как можно предположить?

В целях конспирации

она отправилась в другую часть города. В приемной юридической консультации посетителей не было. Несколько «безработных» юристов обсуждали результаты последнего хоккейного матча. Но когда она сформулировала тему, на которую хотела бы побеседовать, ни один из них не пригласил ее в свой кабинет. Они переглянулись и хором объяснили: «Это у нас Пал Палыч знает, по коридору налево». Пройдя по каким-то закуткам, она добралась до восьмого кабинета, где сидел пожилой седой Пал Палыч и завершал телефонную беседу:

– Да, договорились. На суд я приду. Всего хорошего. Садитесь, пожалуйста. – Практически без паузы, отделявшей законченный разговор от предстоящего, пожилой юрист кивком показал ей на облезлый стул. – Я вас слушаю.

После сбивчивого рассказа Марины адвокат уточнил:

– Значит, вы не мать? Документы у него не оформлены… Так-так-так… – Побарабанил пальцами по столу и внезапно спросил: – А вы хотели бы иметь внуков?

Марина удивилась предложению обсудить демографическую проблему, но, как воспитанный человек, тему поддержала:

– Рано или поздно они же все равно появятся.

– Если вы хотите сохранить семью вашей дочери, то лучше, если бы они появились рано, – многозначительно посоветовал Пал Палыч.

– Как это? – Она была совершенно сбита с толку.

– Да очень просто. Если рождается ребенок, то отец младенца получает отсрочку на три года. А за три года можно родить второго ребенка, а когда ему будет два–дцать семь лет, то он призыву уже не подлежит.

– А как быть, если ребенка еще и в проекте нет?

– Он сидит дома до примерно шести-семи месяцев беременности.

– Своей?

– Ценю ваш юмор. Нет, жены. А потом идет в военкомат и предоставляет справку о том, что жена на таком-то сроке беременности. И его уже не призывают. Потом приносит справку о рождении ребенка, и так далее.

– А раньше нельзя?

– Не советую. Если он появится раньше, ему могут предложить: «Ну, пока срок еще маленький, ты пока послужи, а потом мы тебя домой отпустим». А пока туда-сюда пересылают документы, он все два года и оттрубит.

– А когда он все-таки появится в военкомате, его не привлекут к ответственности?

– Ну пусть скажет, что жил в другом городе, потому что нашел там работу.

– Скажите, Павел Павлович, а есть достойное решение этой проблемы?

– Вообще-то люди, если у них сыновья рождаются, готовятся к этому заранее. В спортивные секции, например, отдают, чтобы юноши могли себя защитить. В институт поступают с военной кафедрой, трудоустраивают на предприятия оборонной промышленности. Но он

у вас, как я понял, не студент. И родители у него не пенсионеры, и он не сельский учитель и не сельский врач. Так что улучшайте демографическую ситуацию в стране – мой вам совет. Да, и вот еще что. Вы можете сходить в Комитет солдатских матерей, они там тоже что-то предпринимают.

Марина выложила юристу 250 рублей за душевный разговор и отправилась осмысливать услышанное.

Нужны какие-то конкретные действия. Но какие? Можно было бы посоветоваться с Валентином, ведь у него взрослый сын. Но она не хотела засорять отношения с любовником своими проблемами.

Слишком многие – и разные – люди говорили ей о Комитете солдатских матерей. Значит, игнорировать его существование нельзя. Она нашла адрес в телефонном справочнике и отправилась туда в один из свободных вечеров.

Комитет располагался на первом этаже жилого дома почти в центре города. Вывески нигде не было, но дверь практически не закрывалась, так как, придерживая ее, в помещение комитета по одному или парами все время входили люди. Оказавшись внутри, Марина осмотрелась. Скорее всего здесь раньше тоже были квартиры, которые перепланировали, чтобы обустроить офис. Центральным было помещение, оформленное как небольшой зал – со стульями и деревянными скамьями посередине. От зала узкий короткий коридор вел в глубь помещения, где начинались кабинеты сотрудников и волонтеров комитета. За скамьями на стенах висели стенды.

Марина решила обойти их, чтобы понять, хотя бы примерно, направления деятельности общественной организации. На стендах висели рекомендации о том, какие документы нужно носить с собой призывнику, чтобы оказать достойное сопротивление, если его вдруг остановит милиция. Был там список всех предоставляемых отсрочек от службы в армии и разъяснения к ним. Там же – перечень медицинских показаний, на основании которых молодой человек может получить отсрочку или вообще освобождение от службы в армии. Она изучила расписание занятий призывников по защите их прав и нашла объявление о том, что любой желающий может принять участие в работе комитета: дежурить в течение дня, оказывать юридическую консультацию, набирать тексты на компьютере, копировать документы, рассылать факсы…

Марина вдруг уткнулась глазами в фотографию юноши в черной рамке, прочла имя и фамилию. Портрет стоял на высокой тумбочке, и рядом с ним лежали живые цветы, а выше, на листе ватмана, прикрепленном к стене, было написано, что мальчик скончался в воин–ской части номер… «от телесных повреждений, нанесенных во время избиений в казарме»… А рядом висел длинный список фамилий юношей, погибших по таким же обстоятельствам, только номера воинских частей и названия округов были разные…

– Вы у нас впервые? – вывел ее из оцепенения несколько тусклый женский голос. Она оглянулась. Перед ней стояла седая как лунь старая женщина с прямой спиной и живыми глазами.