Чтение онлайн

— Вижу, Андрин. — Виктория провожала детей взглядом до тех пор, пока они не скрылись в проходной. — Сколько у них ещё там дней?

— Полтора-два месяца, Викта.

— Славно.

— Истинно славно. — согласился Андриан, оглядываясь на сыновей, сидевших рядом и посадивших между собой Ульяну. Та спокойно воспринимала защиту братьев и принимала эту заботу как должное.

Знаменская, видя эту картину боковым зрением, знала и другое: случись что с любым из братьев — и вместо милых и улыбчивых девочек перед их обидчиками встанут две почти неуязвимые фурии, способные полностью и без остатка уничтожить за считанные минуты несколько десятков весьма подготовленных субъектов мужского пола. И потом повторить процедуру полного уничтожения столько раз, сколько

потребуется.

Несмотря на всемерную защиту и высочайшую обеспеченность женщин, сегодняшняя Россия выдвигала перед ними огромные и тяжелейшие требования. С малых лет многие девочки России учились и получали образование в спартанских условиях, постигая науку побеждать так, как пристало побеждать женщинам, учились владеть всеми видами оружия, которыми их, женщин, наделила природа и не брезговать использованием оружия, считавшегося традиционно мужским.

Природная мягкость, нежность и доброта под такой мощной личной защитой расцветали в масштабах, достойных пера лучших писателей и поэтов всех времен. Сегодняшняя женщина России уже не была беззащитна в одиночестве — она знала и умела многое, что было необходимо для того, чтобы не только выжить, но и активно действовать. Она могла эффективно действовать в полной изоляции, в кошмарных условиях непрерывной тяжелой нужды в самом элементарном. Стоически терпеть боль и страдания, но при этом — действовать и жить.

Недотрог и неженок в России ни среди мужчин ни среди женщин уже несколько веков не было. Мужчины были теперь способны защитить и обеспечить женщин, а те — защитить и обеспечить мужчин, породить и воспитать новые, достойные поколения. Мощнейшая двойная структура масштабной эшелонированной защиты делала общество России неуязвимым перед вызовами времени, перед которыми гарантированно ломались менее закаленные народы.

Когда-то были сказаны вещие и пророческие слова: «Северный ветер создал викингов». В России, где снегов было столько, что ими можно было укрыть половину Азии и почти всю Западную Европу, где средняя температура не поднималась в эпоху постнормализации климата выше двадцати пяти градусов, но была способна падать до минус сорока даже в центральных регионах, северных ветров, олицетворявших собой долгие века многочисленные трудности, было предостаточно.

Но теперь на Россию невозможно было нацелить дивизию «Викинг», наводившую на обрюзгших западноевропейцев ужас в далеком двадцатом столетии. Теперь сама Россия в любой момент могла хлестнуть по любой враждебной стране мира персональным апокалипсисом. Хлестнуть выборочно или одновременно, оставаясь неуязвимой. Теперь в России были свои дивизии «Викинг», способные за считанные минуты совершить масштабный акт возмездия.

Это была могучая система, в которую входили многочисленные военные и полувоенные, а также многие гражданские подразделения. Теперь Россия была способна воевать в любых адских условиях, воевать как целыми регионами, так и отдельными группами людей. Воевать в полной изоляции и при массированном ежеминутном полном подавлении эшелонного характера. На этом фундаменте вырастали промышленность и наука, сельское хозяйство и культура.

Сбывались провидческие слова одного из российских императоров о том, что у России только два настоящих союзника — армия и флот. Теперь, как знал любой россиянин, сухопутный армеец его родной страны был способен быстро переквалифицироваться в моряка, а тот с неменьшим успехом — воевать на суше. Диковатое по смыслу словосочетание «морская пехота», развёрнутое в России в многоуровневую систему, позволило создать войска, офицеры и солдаты которых совмещали в себе лучшие качества как моряков, так и пехотинцев. Моряки неизменно наводили непроходящий ужас, воюя против сухопутного противника, а сухопутные войска, оседлав корабли и подводные лодки, были способны навести вводящий в столбняк ужас на весьма бывалых моряков.

Служить в рядах сотрудников Полувоенного кольца уже давно считалось великой честью для любого россиянина, но ещё большей честью было получить возможность встать в ряды сотрудников Военного кольца

России. Самые лучшие получали право служить в рядах Специальных сил России, издавна гордо и чётко именуемых «спецназом».

О том, что далеко не каждому удастся пройти даже кандидатский этап, все россияне прекрасно знали, но они не менее твёрдо знали и другое: спецназовцы не умеют отступать и всегда выполняют задачи до конца, в любых условиях и при любых, даже самых немыслимых раскладах. Их можно послать на задание, но отменить задание практически невозможно: спецназ работал полностью автономно и до победы. Невозвратимость спецназа и невозможность отменить задание накладывали на командиров — от сержанта и до верховного главкома тяжелейшую ответственность, заставляли просчитывать до деталей сотни вариантов.

Любая ошибка в применении столь мощного и совершенного оружия ложилась несмываемым пятном на целую цепочку командиров. И любая ошибка спецназа стоила архидорого, потому в спецназ шел отбор ещё более жёсткий, чем в авиацию и в космосилы России. В их составе тоже был свой спецназ, со своими особенностями, но принципы оставались теми же. Андриан Орлов помнил, сколько спецназовцев было погублено политиками, не сумевшими правильно распорядиться столь высокоточным и высокотехнологичным инструментом, сколько командиров не смогли правильно сформулировать задачи, боялись предоставить спецназу самостоятельность. Всё это было в истории России, всё это изучалось и анализировалось со всей беспощадностью десятки тысяч раз, рассматривалось под сильнейшими микроскопами и с максимальной дотошностью.

Андриан Орлов также знал, что спецназ в государственной системе имел ещё одно предназначение — воевать против собственного народа. Сейчас такое предназначение было невозможно реализовать: спецназ теперь не выступал и не мог выступить против всего народа России. Он выступал только против его части, но даже на это выступление требовалось представить такие доказательства, которые сделали бы невозможной даже тень сомнения в справедливости будущих действий. Спецназ современной России работал воистину ювелирно, изымая только составляющие опасности любого рода, вида и размера, не затрагивая окружающие «здоровые ткани». Поэтому юристам было крайне тяжело усмотреть в действиях спецназа признаки преступления или правонарушения.

Люди спецназа составляли часть настоящего алмазного фонда нынешней России. Страна давала им всё — высочайшую по возможностям технику, самое совершенное оружие, самое удобное оборудование и снаряжение. Любой спецназовец, постоянно перевыполнявший нормативы мог ныне легко конкурировать по бытовой и социальной обеспеченности с самым богатым арабским шейхом древности. Но всё это благополучие оплачивалось ежедневными многочасовыми адскими тренировками, напряжённость которых в шесть — восемь раз превышала стандартную боевую, а иногда доходила и до двадцатикратного рубежа. Спецназовцы России неизменно ходили там, где ходила только смерть в большинстве её известных обличий, но не просто ходили, а выполняли сложнейшие задачи. Именно люди, а не техника составляли основу могущества Силового кольца России. Техника только немного усиливала это могущество. И так уже было много веков

Знаменская встала с садовой скамейки, поправила воротничок комбинезона, подождала, пока поднимутся дети и муж и направилась к офицерскому общежитию. Вскоре каждый занимался своим делом: Андриан Николаевич проверял последние данные об обстановке в дивизии и в армии в целом, Виктория Станиславовна на экранах пролистывала двухдневные точнейшие сводки новостей, обращая пристальное внимание на проблемные и пионерные части, Ульяна просчитывала на миникомпьютере часть своего алгоритма, неуклонно делая его многоэтажным и универсальным, а Пётр проводил короткую спортивную получасовку — «качался» и отжимался по нескольку тысяч раз. Константин, присев по обыкновению в уголке, и став поразительно малозаметным, что-то играл на гитаре, тихонько напевая.