Звездопад

ЗВЕЗДОПАД

В гинекологическом отделении городской больницы было пусто и тихо. Так тихо, что стук стрелок больших настенных часов казался боем курантов и раздавался эхом в длинном коридоре, где у окна безмятежно дремал большой фикус с блестящими, будто восковыми, листьями.

Вдруг посреди коридора возникла необъятная фигура со шваброй, ведром и тряпкой, нарушив грохотом принадлежностей мирное спокойствие лечебного заведения. Мыльная вода из ведра плеснулась

за борт и образовала на желтом линолеуме большую лужу. Для санитарки бабы Нади настал очередной час уборки.

Добравшись до конца коридора, где располагался приемный покой отделения, ее швабра ткнулась в незнакомое препятствие, которым оказались модные черные туфли на высоких каблуках. Туфли испуганно дернулись вверх и нерешительно опустились в сторонке. Баба Надя медленно проследила взглядом вверх, и перед ней по очереди появились стройные ноги в тонких почти невидимых чулках, затем открытые коленки, после них короткая юбка, от талии переходящая в обтягивающую блузку без рукавов с воротником–стойкой. И, наконец, из-под густой русой челки показались большие синие глаза, которые смотрели беспокойно и недоверчиво.

– Что смотрите? – внезапно нарушила молчание девушка и зыркнула глазами, - у меня на лбу что-то интересное написано?

Баба Надя молча прислонила швабру к стене и опустилась рядом на стул. Затем неторопливо стянула с головы косынку, прибрала рассыпавшиеся серебристые волосы и снова аккуратно ее повязала, искоса глянув на соседку:

– А мне ничего и не надо читать, и так вижу.

– Что видите?

– Вижу, что это твоя первая беременность и первый аборт.

– С чего это Вы так решили? – попробовала обмануть санитарку девушка.

– Не первый год, небось, здесь работаю. Насмотрелась всяких.

– Осуждаете? - нарочитый вызов в голосе девушки пытался спрятать за своими нотками дрожащие модуляции горькой обиды и безысходности.

– Не одобряю и не осуждаю – не имею права. Бог судья. Да и что ж я, не женщина, что ль? К тому же по своему опыту знаю, что жизнь иногда поворачивает так, что трудно даже предположить, каким будет завтра. И еще знаю, что без причины никто на аборты не приходит, - подытожила баба Надя и с сочувствием поглядела на незнакомку.

– Что Вы можете знать о моей жизни! – вдруг, не удержавшись от нахлынувших эмоций, воскликнула девушка и, прижав ладони к лицу, заплакала.

«Видно не все так просто в твоей судьбе, милая», - подумала баба Надя, положила свою большую теплую руку на вздрагивающее плечо и сказала:

– А ты расскажи, может легче будет. Вдруг я чего дельного присоветую. Меня Надежда Ивановна зовут, можно просто баба Надя. А тебя? Ну, давай, давай, успокойся и рассказывай!

Девушка глубоко вздохнула и тихо сказала:

– Меня зовут Полина. Все началось два месяца назад.

Стоял яркий май с пьянящими ароматами цветущих розовых садов, кудрявых белых акаций и синих сиреней. Небо рожало немыслимую лазурь, солнце – драгоценное золото света, а жизнь – бесконечное счастье в глазах молодой девушки,

появившейся из дверей солидного издательства. К груди она крепко прижимала стопку красивых глянцевых журналов и вертела головой из стороны в сторону в поисках такси.

Машин с черными «шашечками» поблизости не наблюдалось. Зато прямо перед ней остановилась красивая серебристая машина, из которой вышел молодой мужчина с фотоаппаратом на шее.

Он открыл дверцу, немного помедлил, затем улыбнулся и спросил:

– Вам далеко?

– Да нет, до «Берёзовской»! – встрепенулась она, с надеждой сделав шаг к машине.

– Садитесь. Нам по пути.

Машина набирала скорость. Врывающийся в окно ветер трепал русые волосы девушки, от чего она жмурилась и мотала головой.

– Зачем столько одинаковых? Хотите сделать бизнес на продаже? – кивнув на стопку журналов, спросил мужчина.

– Нет…Это для друзей…

– Наверное, в них что-то супер-интересное, раз Вы накупили столько экземпляров одного номера?

– Да нет, ничего такого…Просто в них…мои стихи.

Девушка произнесла последние слова совсем тихо, боясь показаться нескромной, и не удержавшись от желания поделиться своей радостью с посторонним человеком.

– Ух, ты! Вы поэтесса? – он оторвал взгляд от дороги и с интересом посмотрел на попутчицу, пытаясь разглядеть что-то особенное, - давно печатаетесь?

– Это первая публикация. И не поэтесса я вовсе. Учусь в магистратуре на «юрфаке». А стихи так, для души.
– А Вы чем занимаетесь?

– Я телеоператор, фотограф, журналист. Все вместе и не знаю, кто больше. Работаю в одной телекомпании.

Машина бесшумно затормозила и остановилась.

– Мы не познакомились. Меня Алик зовут, а Вас?

– Меня Полина.

– Очень приятно.

– Мне тоже. Спасибо, что подвезли. Сколько я Вам должна? – девушка рылась в поисках кошелька, который как назло не хотел находиться.

– Ничего не нужно. Но если можно, я Вам позвоню. Сходим куда-нибудь, кофе попьем. Надо же отпраздновать Вашу первую публикацию.

– Позвоните. Только не на этой неделе – у меня много дел в институте и в редакции, - неопределенно выразилась Полина, давая понять, что если он не позвонит, она не очень огорчится, но все же нацарапала номер телефона на каком-то обрывке и сунула ему в ладонь.

– Что ж, тогда до свидания, - мужчина понимающе кивнул, плотнее захлопнул дверцу, и «серебряная колесница» скрылась за углом.

Алик открыл «бардачок», достал новую пачку сигарет и тут заметил уголок целлофана, торчащий из-под сиденья. Потянувшись, он зацепил пальцами и вытащил журнал. Это был один из тех, что рассыпала в салоне его недавняя попутчица. Он улыбнулся, вспомнив суетливую веселую девушку. «Надо будет позвонить, журнал вернуть. И почитать. К тому же грудь у нее ничего! И ноги что надо!» – с чисто мужской логикой завершил свои рассуждения Алик и поехал на стоянку. Время было позднее. Пора домой, отдыхать. И есть просто жуть как хотелось.