Шрифт:
Прошло всего полгода, как я попал на эту необъявленную войну, а кажется, минула вечность. Бесконечная череда боевых действий и бессмысленная глупость военной показухи в промежутках между боями. Но оглянешься — и вроде недавно прибыл из солнечного и цветущего Ташкента в мрачный средневековый Кабул. Почти как путешествие на машине времени!
Эх, Никифор Ростовцев, бедная твоя голова да несчастные ноги… И на кой черт тебя сюда занесло? Нет тут никакого интернационализма и не было, словечко просто красивое
Итак, продолжаем…
— Ник, привет! Как здоровье? — схватил меня за руку на плацу прапорщик Айзенберг, очень внимательно и сочувственно посмотрев мне в глаза.
— Здоровье? Здоровье — хорошее, самочувствие — плохое. Скоро лопну от злости, пора куда-нибудь в горы уйти, подальше от этих проклятых проверок и комиссий. А что вид у меня неважный? — разозлился я.
— Да нет, нет! Я просто так, — отвел в сторону глаза начальник батальонного медпункта.
— Впервые за полгода, ты «папа», моим здоровьем интересуешься. Даже удивительно.
В столовой мне дружески помахал рукой старший лейтенант Митрошу и присел на лавку рядом.
— Ник, как самочувствие?
— Да иди ты к черту! Парторг полка, медик, теперь ты — далось вам мое здоровье. За месяц никто ни о чем не спросит, а тут вдруг все интересуются, кто не попадется на глаза. Прямо настроение испортили с утра.
В проходе с подносом двигался, вернее катился, пухлый, почти круглый, начмед полка Дормидович. Он поставил поднос на наш столик и вежливо попросил Митрошу:
— Мелентий, не будешь так любезен уступить мне место, я с лейтенантом Ростовцевым хочу побеседовать.
— Да, да, конечно, — засуетился Митрашу и быстро убежал, унося свои грязные тарелки.
— Товарищ лейтенант! Как дела? Почему прививочки не делаем, все время отлыниваем? Вчера опять через черный ход сбежал.
— Ой, да не сбежал, а потихоньку удалился. Я терпеть не могу эти уколы. Ни разу не прививался и не болею, а все, кто с прививками, уже и тифом, и энтероколитом, и гепатитом, и малярией, и дизентерией, и паротитом переболели. Что еще забыл и не назвал? Холеру и чуму!
— Прививки — дело обязательное для всех, не мной это придумано, не мне и отменять, делать их всем необходимо. А вы с Острогиным, да еще в третьей роте Афоня всячески отлыниваете. Приходится загонять офицеров в клуб и, заставлять становиться в очередь со спущенными штанами. Вы же дружной компанией опять сбежали, я что мальчишка за вами бегать?! Хорошо еще флюорографию сделали, не поленились, наверное, потому что не больно?
— Ага! Флюорография — это один снимок в год, а на уколы каждый месяц по несколько раз направляете. Если все вколоть, что вами прописано, то
— Вот подобными рассуждениями свое здоровье и загубите. Но мы по-прежнему будем вас заставлять делать вакцинацию. Я, вообще-то, по другому поводу. Как общее состояние здоровья? Как самочувствие, ничего не беспокоит?
— Да что это за утро такое: не беспокоит, не болит? Что случилось?
— Попрошу сегодня взять медицинскую книжку и съездить в штаб армии, в гарнизонную поликлинику. Что-то не нравится мне «флюшка», какое-то затемнение на левом легком.
— Затемнение? Такое небольшое овальное?
— Да! А что? Давно это у тебя?
— Аи, черт, балбес я балбес! Это перед съемкой, когда я грудью к аппарату прислонился, личный номер на веревочке забросил на плечо, а он, наверное, сполз еще ниже на спину.
— Да? Правда? Ох, тяжелый камень с души снял, а я уже командованию полка доложил о вашем заболевании. Мы с терапевтом смотрели, смотрели в медпункте, решили, что пятно — раковая опухоль. А метастазы — это, очевидно, шнурок?
— Вероятно.
— Но ничего не попишешь, все равно необходимо сделать контрольный снимок.
— Не обойтись без него никак?
— Нет. Это приказ! Таков порядок.
— У меня сегодня работы на целый день. И из батальона никто не отпустит.
— Передай комбату, что это распоряжение командира полка. Сейчас же после завтрака подходи к санчасти, и тебя на машине подбросят до развилки, в штаб армии. В кафе сходишь, мороженого покушаешь, вопросы, может, какие личные решишь, в магазинах дефициты всякие купишь. — Что ж, если приказ, то, пожалуйста, отправлюсь сразу, прямо из-за стола.
Я догнал на плацу Мелентия.
— Ты чего темнил, о здоровье интересовался, кругами ходил. Не мог откровенно сказать о слухах в полку про мою «раковую опухоль»?
— Да неудобно как-то. А что стряслось у тебя, на самом деле рак?
— Ничего особенного, я жетон за спину перебросил, он и засветился на снимке пятном. Нет никакой опухоли.
— О, Ник, как я рад, а то уже сплетники заговорили — будто не жилец ты, вот-вот умрешь.
— Угу, я всех вас переживу. Лучше скажи, как орден будешь обмывать? «Красная звезда» не каждый день вручается, а сегодня торжественное построение по этому поводу. За что получил?
— В общем, ни за что-то конкретное, а за год службы в нашем первом батальоне. Вот выстраданный первый орден за Панджшер, когда в горах полгода умирал безвылазно и чуть дистрофиком не стал, его просто нагло украли.
— Украли? Из чемодана, из сейфа?
— Нет, в штабе полка или в дивизии увели.