Звездочеты
Шрифт:
— Прошло много лет, — будто не слыша его, все тем же размеренным, негромким и почти равнодушным тоном продолжала она. — Много весен прошумело, зимних вьюг. Все уходит в прошлое. Одно не уходит — память. Память!
— Как это верно! Как прекрасно ты сказала! — растроганно воскликнул Зимоглядов, радуясь, что ее слова принимают иное, не столь неприятное для него направление.
— Я знала одного человека, — в голосе Маргариты Сергеевны впервые проступило волнение. — Любила его. — Она остановилась, будто вслушиваясь в давно забытое слово. — Любила. И вдруг поняла, что он
— Ты… обо мне? — осторожно спросил Зимоглядов.
Маргарита Сергеевна долго не отвечала. Казалось, она больше не заговорит никогда. Потом медленно подняла голову, и он едва выдержал взгляд ее встревоженных, живущих надеждой глаз. Они, эти глаза, безмолвно вопрошали его, и Зимоглядов ссутулился, поник, как в ожидании удара хлыста. Он тоже не отводил от нее своих глаз, и это было похоже на пытку. Маргарита Сергеевна надеялась, что он заговорит сам, начнет оправдываться, опровергать, разуверять ее. Но он молчал, и она поняла, что все ее самые хрупкие, похожие на веру в чудо, надежды несбыточны.
Она снова опустила голову и снова, как бы наедине с собой, как бы уверив себя, что Зимоглядов не только не стоит рядом с ней, но что его вовсе нет в этой комнате, повторила отрешенно и горько:
— Да, изменников не прощают…
— Рита… — протестующе начал он.
— Скажи, — не дав ему продолжать, спросила Маргарита Сергеевна, и он, еще не услышав вопроса, понял, что сейчас, именно сейчас произойдет самое страшное и непоправимое. — Скажи, ты служил у Колчака?
Зимоглядов не вздрогнул, не побледнел — он уже успел в эти мгновенья подготовить себя к такому вопросу. Ему хотелось, чтобы она взглянула сейчас в его лицо и удостоверилась, что оно не изменилось и не выдает его внутреннего волнения и страха лишь потому, что он не волнуется и не боится.
— Да, я служил у Колчака, — спокойно, словно речь шла о самых обыденных вещах, ответил Зимоглядов и тут же, не давая ей изумиться, выразить гнев, поспешно добавил: — Это так же точно, как точно и то, что я перешел на сторону красных и до последнего дня гражданской войны не снимал красноармейской шинели. И только ли я один, Рита? Из бывших русских офицеров вышли многие нынешние советские полководцы. Так в чем же ты меня хочешь обвинить? В твоем вопросе столько ненависти, будто перед тобой не любящий тебя всю жизнь человек, а самый заклятый враг.
— Мы прожили с тобой столько лет, и ты ни разу не говорил мне, что служил в колчаковской армии.
— Да, не говорил, но ради тебя самой. Не говорил из-за любви к тебе, из страха потерять. Боялся омрачить наше счастье. На службе, в анкетах, я этого не скрывал. Время, в которое мы живем, беспощадно. Поверь, я ничем не запятнал себя, не убивал, не вешал, не пытал…
— Документы из архива говорят совсем другое, — она произнесла эти слова прерывисто, хрипло. — Совсем другое.
— Какие документы? Какой архив? Ты фантазируешь! Можно подумать, что ты не в своем уме!
— Нет, я в своем уме. — Она сумела взять себя в руки, и голос ее непривычно зазвенел: — К несчастью, в своем уме. И документы здесь, со мной. — Она дотронулась рукой до верхнего
— Какие документы? Какие факты? — почти шепотом повторял одни и те же вопросы Зимоглядов.
— Самые обыкновенные документы. После расстрела Колчака был захвачен архив его контрразведки. И в нем — дело номер ноль четыреста семьдесят три. Ноль четыреста семьдесят три… — Она помолчала. — Тебе ничего не напоминает это число?
— Ты бредишь! — Зимоглядов в полной растерянности, натыкаясь на стулья, заметался по тесной комнате.
— Дело номер ноль четыреста семьдесят три, — упрямо продолжала Маргарита Сергеевна. — В нем — протоколы допросов арестованных большевиков. И в конце каждого протокола стоит подпись. Твоя подпись, Зимоглядов, я так хорошо ее знаю…
— Ты мстишь мне за мой уход от тебя, ты прибегла к фальсификации, чтобы скомпрометировать меня! — зло выкрикнул Зимоглядов. — Никто не поверит твоей клевете!
— Если бы это была клевета! Я сама внушала себе, что документы врут, что их специально подсунули мне, чтобы уничтожить мою любовь, мою веру в тебя. Я пыталась найти бумаги, которые бы опровергли все, что обвиняло тебя, но мои поиски ни к чему не привели. И я… — Маргарита Сергеевна посмотрела на него с внезапно вспыхнувшей надеждой, — я рада, да, да, не скрываю, рада, что ты пришел. Может, ты сможешь доказать, опровергнуть, рассеять все подозрения? И снова станешь тем же, кем ты был?
Зимоглядов в душе поблагодарил ее: она сама протянула ему спасительную соломинку. Значит, все так же любит, значит, надеется.
— Рита, милая, любимая Рита! — растроганно сказал он, не спуская с нее глаз. — Уж коль так далеко зашли твои подозрения, я принужден поведать тебе даже то, чего я не имею права рассказать никому. Я принял присягу и никогда не нарушал ее, даже под страхом смерти. Хочешь, я открою тебе тайну, самую сокровенную тайну моей жизни?
Маргарита Сергеевна молчала. Желание узнать нечто такое, что оправдывало бы Зимоглядова, было велико, и все же она прошептала:
— Нет, не надо!
— Ради тебя! — порывисто воскликнул он. — Ради нашего будущего.
И, не давая ей остановить себя, заговорил — стремительно, горячо, взволнованно, будто пытался поскорее освободиться от непосильной тяжести.
— Да, я служил у Колчака. Но в какой роли? Я был разведчиком. Смертельный риск. Да, подписи мои, и в деле номер ноль четыреста семьдесят три — мои, все верно, но после этих допросов, после вынесения смертных приговоров я освобождал пленных большевиков, передавал через них ценные сведения. Это была ходьба по канату под самым куполом цирка. После гражданской войны я проходил проверку, ты это прекрасно знаешь.
Гражданская война 1918-1921 гг. — урок для XXI века
Научно-образовательная:
политика
рейтинг книги
Вечный. Книга I
1. Вечный
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рпг
рейтинг книги
На переломе. Философские дискуссии 20-х годов
Научно-образовательная:
философия
рейтинг книги
Последнее королевство
1. Саксонские хроники
Приключения:
исторические приключения
рейтинг книги
Когда отступать некуда, дерутся насмерть
Детективы:
прочие детективы
рейтинг книги
Дважды одаренный
1. Дважды одаренный
Фантастика:
альтернативная история
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
попаданцы
рейтинг книги
Изобретение империи: языки и практики
Научно-образовательная:
обществознание
рейтинг книги
Звезды: их рождение, жизнь и смерть
Научно-образовательная:
физика
астрономия и космос
рейтинг книги
Орден Багровой бури. Книга 1
1. Орден Багровой бури
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
рейтинг книги
Жизнь моря
Детские:
детская образовательная литература
рейтинг книги
Том 4. Фома Гордеев. Очерки, рассказы 1899-1900
4. Собрание сочинений в тридцати томах
Проза:
русская классическая проза
рейтинг книги
Ермолов
1373. Жизнь замечательных людей
Документальная литература:
биографии и мемуары
рейтинг книги
На границе империй. Том 4
4. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
рейтинг книги
Тайные силы в истории России
Документальная литература:
публицистика
рейтинг книги