Звездочет
Шрифт:
Ярко-голубое небо кажется наполненным добром и счастьем. На губах – вкус соли, в ушах – неугомонный плеск волн, море баюкает тебя, точно свое дитя. Оно позволяет ощутить себя ничтожной частичкой могучей природы, забыть о повседневных тягостных заботах. Я чувствую себя таким же свободным, как чайка, низко пролетевшая над водой. Люди здесь для меня словно тени. Думаю о себе. Меня охватывает медитативное спокойствие.
Когда я, жизнерадостный, со счастливой улыбкой, возвращаюсь к нашему зонтику, Леша готов сбегать для меня за пивом.
– Зачем? – удивленно спрашиваю я.
– Хочу
Я с благодарностью смотрю на него и соглашаюсь. Сейчас я, действительно, нуждаюсь в немногом…
Я внимательно разглядываю бутылку, покрывшуюся холодной испариной, нарочито медленно пью, наслаждаясь каждым глотком. Но следует понимать, что это удовлетворение обманчиво: пиво дарит тебе иллюзию бытия. Ты начинаешь воображать, будто все у тебя идет как надо, а если что-то и не так, то ты с этим легко справишься. Освободившись от беззаботного хмелька, ты вновь ощутишь неотступную тревогу и некоторую растерянность из-за внезапно утраченной веселости и, быть может, даже досаду, из-за того что твоя жизнь не изменилась ни на йоту.
Но сейчас я пью пиво с удовольствием. Повинуясь силе мысли, осуществляю свою давнюю мечту…
В полдень мы уходим с пляжа, чтобы вернуться ближе к вечеру. Солнце рассвирепело. В его жгучих лучах нет былой ласки. А людям хоть бы что. Многие из них словно нарочно продолжают загорать на самом солнцепеке.
После купания и выпитой бутылки пива мир кажется необычайно благосклонным и радостным. Даже звучащая отовсюду музыка уже не раздражает.
Волшебное море и солнце, ваша щедрость поразительна! Как много вы даете, ничего не требуя взамен! Альтруизм природы, так и не понятый человеком.
4
Вечерние улицы загораются оранжевым светом фонарей и наполняются проголодавшимися людьми. В воздухе витают заманчивые запахи еды. Здесь не предвидится никакой революции, нет озлобленности в лицах. Никто никому не мешает. Здесь каждый сам по себе, один на один со своим одиночеством и заботами.
Столько ресторанов и зазывных криков, что впору растеряться. Я думаю только о том, как бы скорее где-нибудь сесть, иначе эти фальшиво-радушные крики добьют меня окончательно…
Красное вино разлито по бокалам. Леша сидит напротив меня, слегка напряженный, с застывшим лицом. Официанты снуют по ресторанной зале. Не похоже на то, что они угодничают. Ловкие движения их рук вызывают восхищение, а ненавязчивость и уравновешенность – симпатию.
Друг отеческим тоном говорит, что за ужином полезно выпить бокал красного вина. Я в свою очередь замечаю, что эта рекомендация для нас не подходит, так как этот бокал мы легко превратим в бутылку. Тут уже точно никакой пользы не будет.
И мы дружно смеемся. Еще задолго до ужина я выпил две бутылки пива в номере. Я неплохо выпил, потому и веселый, хотя особых поводов для радости уже не наблюдается. Вино туманит мою голову еще больше.
На меня накатывает благодушное отупение. Зачем куда-то идти ночью, если лучше всего после сытного ужина лечь спать? Но я не решаюсь признаться в этом Леше. Я обещал составить ему компанию. Он желает снять
Наевшись до отвала, мы выходим из ресторана и, громко смеясь, обсуждаем будущие события предстоящей ночи, сопровождая их скабрезными комментариями, как будто знаем все наперед. Хмельное высокомерие на наших лицах, словно мы обладаем чем-то таким, что позволяет нам смотреть на других людей свысока. Разгульное наркотическое веселье овладевает нашими душами, и мы смеемся над любой мелочью, будь то мимика, слова, жесты. Все, что мы сейчас перед собой видим, неизбежно вызывает бешеный хохот. Кажется, мы потешаемся над всем миром.
Я чувствую, как меня покидают силы, – словно вампир, их неустанно высасывают эмоции. Они вечно голодны. Их робкий огонек разгорается постепенно, со временем превращаясь в пламя, захватывающее человека целиком…
Несмотря на долгие сборы Леши, я остаюсь в хорошем расположении духа. Наученный горьким опытом, я закрываю балкон, затем включаю свет и, лежа на кровати, смотрю клипы американских рэперов. На экране телевизора швыряют пачки долларов, рассекают шикарные машины, ритмично вытанцовывают сладострастные мулатки, и я отлично понимаю сущность жизни этих парней. Быть может, я и заблуждаюсь, но обвиняю их в примитивизме. «Телки». Деньги. Машины. Разве это не тривиально? Можно ли это назвать истинными ценностями? Бросьте, они давно уже об этом позабыли!
Впрочем, я с увлечением смотрю эти клипы. Не означает ли это, что я им просто завидую? Если дело обстоит именно так, то выходит, что моя критика абсурдна.
Нуждаюсь ли я в том, чем они уже обладают? Как я рассматриваю все это? Неужели как цель, достижению которой стоит посвятить всю свою жизнь?
Мыслительный процесс заставляет меня расхаживать по номеру, будто движение способно помочь мысли. Может и так, но я ничего не чувствую, кроме всепоглощающего опьянения. Я валюсь на кровать и тупо смотрю в потолок. Это не требует никаких умственных усилий…
Леша засел в ванной, точно мятежник в крепости, и не появляется вот уже час, и я начинаю раздражаться. Как-никак время близится к полночи, а мы даже еще не знаем, где находится образцовый клуб, который нам порекомендовали утром. Место разврата, где теряется настоящая жизнь.
Я кричу, чтобы Леша поторапливался: с его медлительностью мы точно никуда не успеем. Сколько можно возиться, будто он фрейлина какой-то императрицы.
Но я ворчу добродушно, чтобы его не обидеть. Искренняя дружба нуждается во взаимном снисхождении к слабостям друг друга, не терпит едких замечаний и фальшивых признаний и не требует пафосных слов. Она понимается трепетным сердцем.