Чтение онлайн

Виктор заставил себя не думать — единственный проверенный способ держаться на почтительном расстоянии от окружающей действительности, кивнул радисту и взялся за микрофон. чтобы отрапортовать.

— Говорит Зимний Соболь. Направляемся в Центр. Была хорошая охота. Повторяю, говорит Зимний Соболь. Ловили мышей в пшеничном поле. Одному нужна медицинская помощь.

Он ждал, слушая потрескивание разрядов.

— Виктор? — В голосе генерал-лейтенанта Ашимова звучало облегчение. — У тебя все в порядке? Как прошло?

—

Цель поражена. Есть потери. Двое. — Стукалов невидящим взглядом смотрел во тьму внизу. Ему казалось, что острые зубья Алайского хребта ждут, чтобы разорвать их на кровавые части.

— Виктор, приказ изменен. Ты и твой отряд должны приземлиться на военно-воздушной базе в Душанбе. Самолет ждет вас. В двенадцать часов завтра вы будете в Москве. Понял?

У Виктора перехватило дыхание, сердце учащенно забилось. С чем связан перевод его и всего отделения?

— Понял.

Он сглотнул, ему стало не по себе. Именно таким неожиданным приказом он был переведен с неплохой работы в Зоссен-Вунсдорфе, где он занимался строевой подготовкой в частях западных войск, на юг, сначала к таджикам.

— Там и увидимся, Виктор. — Ашимов говорил спокойно. — Центральный. Отбой.

Когда вертолет приземлился в Душанбе, Виктор все еще задумчиво смотрел на радиопередатчик.

Теребя мочку уха, президент Атвуд смотрел на входящего в Овальный зал Билла Фермена. Белые двери захлопнулись за полковником. Его форма была в беспорядке — мятая, в складках, будто он спал, не снимая ее. Бульдожье лицо осунулось и обвисло.

— Садись, Билл. Записывающие устройства не работают. Я думаю, все по-прежнему остается в тайне.

Фермен кивнул, и его тяжелые щеки затряслись.

— Я хотел бы сохранить все в тайне, но не знаю, как. Я удалил всех наших людей из бункеров. Начальники канцелярий пытаются что-то разнюхать — словно озверевшие охотничьи псы в погоне за лисой. Теперь они сеют панику вокруг ракет. Поступают рапорты. Возможно, и конгресс, и газетчики поднимут вой на всю страну.

Атвуд откинулся на высокую спинку стула, большим и указательным пальцами потирая веко, стараясь вынуть из глаза соринку.

— Да, они уже забили все телефонные линии. Пока секретарь министерства обороны контролирует ситуацию, но кто может угадать, сколько времени это продлится? Шеф разведки был здесь минут десять назад, хотел узнать, зачем я вызвал его лучших агентов. Капитолий — можете не сомневаться — что-то пронюхал. Они уже выслали своих филеров.

Фермен вздохнул.

— Как видите, все знают, что оборонная система блокирована. Мы не сможем держать это в секрете вечно.

Атвуд поморщился.

— Да, но мне бы хотелось продержаться еще двое суток. Вы отправили на Вайт-базу тех, кто уже знает?

—

Сразу же, прошлой ночью. Джон, только вы и я знаем про этих Ахимса. Это чертовски пугает меня.

Атвуд вскочил, опрокинув на пол, обитый мягкой тканью, стул.

— К черту! Что я могу сделать? Их инструкции были предельно ясны!

Сжав губы, Фермен устало посмотрел на него.

— А что, если это просто какой-то шутник? Понимаете, один из этих компьютерщиков?

Откинув голову назад, Атвуд взволнованно мерил комнату шагами.

— Тогда он чертовски опасный парень. И очень способный. Он превратил в сумасшедший дом весь Советский Союз. Они подняли на ноги все резервные войска и вынимают оружие из запасников. Там все ведут себя как идиоты — как мы. А что вы скажете о серебряном шаре на дверном замке? Нет, это они.Послушайте, Билл, я говорил с Головановым. Его вместе с генералом Куцовым перенесли с центрального аэродрома обратно в кабинет, и там он получил такое же сообщение, слово в слово, как и мы. Более того, я говорил с ним здесь, в этой комнате. Лицом к лицу. Фермен подозрительно заморгал.

— Не знаю как, но эти так называемые Ахимса перенесли его образ в эту комнату. А Голованов видел мое подобие у себя в кабинете в Кремле. Черт побери, потом мы говорили по красному телефону, оба поставленные в тупик. Мы думали, что это чья-то дурацкая шутка. Нет, мы просто вынуждены играть по правилам, которые нам диктуют эти Ахимса. Любой другой путь будет самоубийством.

— Вы верите в них?

— Конечно, а что остается делать? Может, у вас есть какие-то другие предложения?

Фермен перевел дыхание.

— Меня беспокоит это странное шарообразное свечение. Все боеголовки в нашем ядерном арсенале тоже окружены такими зеркальными сферами. Что-то вроде лазерных отражателей. В такую полусферу стреляли из винтовки особыми пулями. На поверхности даже царапин не осталось. Эти штуковины светонепроницаемы, неуязвимы для рентгеновских лучей и ультразвука. Мы не смогли даже заглянуть внутрь, чтобы узнать их строение.

— Шарик с дверного замка в бункере уже испарился. Хлоп — и нету!

— Но что-товедь нам надо делать! Все разваливается на части… а я как уж на сковородке. Я хотел бы знать, сколько времени остается в моем распоряжении до того, как мне придется идти в Капитолий и давать отчет перед обществом? Что я скажу? Что пучеглазые монстры, которых мы даже не видели, вывели из строя все наше вооружение? — Фермен воздел руки к небу, взгляд у него был диковатый. — Господи, Джон, это не кино! Черт подери!

— Билл, я должен что-то сказать Объединенному комитету начальников штабов. Я должен хотя бы приказать им привести войска в состояние боевой готовности. Так мы выиграем немного времени.