Чтение онлайн

— С тех пор как образовалась эта галактика, не было случая, чтобы Ахимса сошел с ума, — вступил в разговор Еетак. Его щупальца лениво захватывали воздух. Чтобы придать вес этому утверждению, его вибраторы начали производить замысловатые ритмы.

— Рыжик пытался пересечь нейтронную звезду, — напомнил Раштак. — Я бы не назвал такое поведение нормальным.

Вмешался Аратак:

— Ахимса потихоньку уменьшаются в размерах. Несколько сотен галактических лет назад один из них даже умер. Это записано в их истории. Он внезапно прекратил существование —

просто сдулся. Превратился в лужицу. — Он помолчал и добавил меланхолично: — Представьте себе ощущение, когда поставишь ногу в подобную лужицу — вся эта ерунда заструится по сенсорным волоскам!

— Прошу тебя, Аратак, сейчас не время! Подожди, я что-то говорил. Что было…

— О том, что делал с нами Толстяк, — сказал Еетак, покопавшись в памяти сенсорных усиков и поигрывая ими. — Ты строил догадки относительно Ахимса Толстяка.

— Что? Да, конечно, теперь вспоминаю. Фиолетовые проклятия циклам! Они играют с памятью, чертова фиолетовая пустота! — Раштак сделал паузу, напрягая память. — Допустим, Толстяк вводит нас в заблуждение этой угрозой. Я хотел сказать, что здесь, сейчас свершается история!

— Ты уже говорилэто, — напомнил Аратак, опуская щупальца.

— Да, история, — продолжал Раштак, раздражаясь от того, что его прерывают. — Наша память работает, мы можем сосредотачиваться, мы в своем уме! Если мы будем продолжать думать о том, что Толстяк везет к нам людей, чтобы навредить нам, какая польза будет от этого? Огромная. Если мы успокоимся, циклы возьмут свое — мы не сможем оставаться разумными существами. Так чего мы боимся больше — циклов или людей?

— Но у тебя нет ни одного доказательства,что Толстяк везет сюда людей! Ты веришь слову Шиста…

— Но это не имеет значения! —взревел Раштак, протестуя против возражений Аратака. — Разве нам трудно верить этому? Мы все еще способны действовать разумно! Разве ты не видишь? Мы не разбежались каждый в свой загон пожирать пищу! Мы все еще размышляем, разговариваем друг с другом! Пока мы убеждены, что нам угрожают гомосапиенсы, мы сохраняем ясность рассудка. Разве вы не видите? Мы победили циклы!

Раштак наполнил легкие и напряг вибраторы, готовясь издать новый грохочущий залп. В Палате стало вдруг очень тихо. Он замер, осознавая свершившееся чудо, и с облегчением беззвучно выдохнул. Пашти никогда не были столь тихими. Комната казалась зыбкой, призрачной, нереальной.

— Что случилось? — заговорил он шепотом. Его оппоненты находились в состоянии шока, его чуткие вибраторы еле уловили их слабый ответ. Он даже не мог с уверенностью сказать, пошевелили ли Аратак и Еетак своими крошечными усиками. Каждая новая волна вибраций становилась все более ощутимой, и Раштак тихонько промолвил:

— Мы победили циклы.

Он снова замер, боясь пошевелиться, боясь заглушить их слабые звуки. Он боялся даже вновь наполнить свои пустые легкие. Гормоны его тела, всегда соперничавшие с рассудком, не проявляли

никакой активности. Тишина царила в комнате. Самые чувствительные усики на его ноге могли уловить слабое дребезжание рабов Пашти, прятавшихся где-то в других помещениях, трескотню беременных самок, чувствующих зарождение новых жизней в их организмах.

Еетак заговорил нормальным голосом, но слова его прозвучали в тихой комнате подобно грому:

— Мы победили циклы.

Аратак забарабанил — громко, весело, воодушевленно:

— МЫ ПОБЕДИЛИ ЦИКЛЫ!

Маршал Советского Союза Сергей Растиневский невидящими глазами смотрел на карту. Глаза его запали, душевная боль терзала его. Скрипнула дверь, он повернулся на каблуках и увидел входящего в комнату Генерального секретаря.

— Сергей? Приятно встретиться с тобой!

Они обнялись, Евгений взял его за руку.

— Ты плохо выглядишь, друг мой.

Растиневский вяло махнул рукой.

— Мы переживаем черные минуты. Есть новости?

— Много новостей. — Евгений подошел к небольшому бару и наполнил рюмку виски. — Первая, и самая важная — американский президент, Джон Атвуд, проиграл на выборах. Победила республиканская партия, которую представляет вице-президент Берт Кук.

Сергей вздохнул.

— Значит, отсрочка. Берт Кук на время прекратит бомбардировки. Он пообещал сосредоточить все усилия на обороне Соединенных Штатов.

— Да, это так, но до выборов человек многое обещает, а что он будет делать в своем кабинете — никому не известно. Но давление на какое-то время ослабнет.

— Пока им везет, ты знаешь это. — Растиневский подошел к карте. — Черт бы побрал этого Устинова! Он сделал дурацкий ход, когда пересек Амур.

— Дело сделано, Сергей. Он заплатил за свою ошибку.

— Я каждую ночь во сне расстреливаю его. Из-за него мы могли проиграть войну. Ты понимаешь это? Мы напали на китайцев так неожиданно! Мы ведь им обещали! Мы клялись им, что оставим их в покое, что сражаться будем только с Западом, а Устинов затеял этот сумасшедший… — он сжал кулаки, кровь бешено пульсировала у него на висках. — Нам так нужна бомба, Евгений. Если бы у нас была бомба — американцы проиграли бы.

Карпов пожал плечами, вздыхая.

— Никто не ожидал, что они дойдут до самого Красноярска и захватят реактор. Так вот. Мы их отбросили.

— Но ценой каких территорий! — Растиневский обхватил голову ладонями, мрачно уставившись на карту. — Да что говорить, после гитлеровского нашествия впервые войска НАТО сражаются на нашей земле. Они на Украине.

— Но и у нас дела идут неплохо. Мы наступаем на Аляске. Мы их оттеснили. И не только это: наша разведка значительно сильнее, чем их. Они понятия не имеют о том, что у них в штабе работает сотрудник КГБ. Каждый раз, когда они завершают строительство военного завода, мы запускаем новые реакторы. Уверен, они рвут на себе волосы.