Звездный удар
Шрифт:
Круз проследил за его взглядом.
— Ага. Я все еще не верю, что мы это сделаем.
— Ты уверен, что не волнуешься?
Фил хихикнул.
— Ну, волнуюсь. Так всегда бывает перед тренировкой — даже когда прыгаешь с самолета. Всегда может случиться что-то непредвиденное. Может не раскрыться парашют. Можно приземлиться неудачно или не в том месте. Я знал парня, который не смотрел, куда прыгает, и попал прямо на провода с высоким напряжением. Учения — вещь опасная.
Моше выпрямился, глубоко вздохнув.
—
— И вы, ребята, будьте осторожны. Надеюсь, что ваш танк не даст течь.
— Течь? — спросил Ария. Круз усмехнулся.
— Ага, дырка, через которую может вытечь воздух.
— А мы надеемся, что не оборвется твой трос, — отшутился Моше. — Ты ведь никогда не проверял кабель Ахимса на прочность?
Круз смущенно посмотрел на трос, свисающий с его талии, и тяжело сглотнул.
— Ох, нет.
— Желаю приятно провести день, — бросил через плечо Моше, взбираясь на танк.
Круз прощально махнул рукой и подозвал свою команду для последней проверки снаряжения.
— Давай трогай, — приказал Моше, спуская ноги в люк. Он в последний раз оглядел торпедный отсек. По всей длине его стояли танки и люди, ожидая, когда торпеды захлопнут свои пасти.
— Моше? А вдруг что-то сломается там? Вдруг торпеда откажет? А другие торпеды не смогут до нас добраться? — спросил Ария.
Моше рассмеялся. Он проверял систему мониторов.
— Что это? Теперь ты запсиховал? Но никто даже не будет стрелять в нас. После всех наших путешествий по Ливану, где смерть поджидала нас повсюду, я слышу, ты боишься поболтаться немного в вакууме?
Ария наклонил голову, чтобы глянуть через плечо, и вяло проронил:
— Да.
Моше приблизился к нему и слегка толкнул.
— Ну, продолжай.
— А как же почва, земля? — философски заметил Ария. — Человек должен умирать на земле. Так ведь? Люди долгое время умирали на земле.
— А моряки?
— Они все равно падали на землю. То есть я хочу сказать, корабль шел ко дну и все равно тыкался в землю. Даже когда подбивают “Ф-16”, останки пилота падают на землю.
— Ария, бог тебя не оставит. Смерть есть смерть. Тебя должна волновать душа и что с нею станет.
— Значит, остается только надеяться, что там найдется кусочек земли.
— Звездная пыль. Это и есть земля. Наша планета образовалась из звездной пыли.
Ария уставился на мониторы, дрожащие пальцы покоились на пульте. Наконец он энергично качнул головой, соглашаясь:
— Ага, предположим. Допустим, я могу умереть там, и тогда я стану чем-то вроде звездной пыли.
— Круз нас ждет. Может, ты хочешь…
— Эй!
Моше обернулся и увидел подходящего к танку Йеледа. Он был одет в скафандр, в шлем, возле шеи топорщилась притороченная кислородная трубка. Он вскарабкался наверх и скользнул внутрь танка. Закусив нижнюю
— Может быть, тебе лучше подвинуться? Мне не хотелось бы, чтобы ты стрелял. Ты командир, а не стрелок. Ты не отличишь палестинца от мирного жителя.
Моше усмехнулся, освобождая место, и Йелед забрался на сиденье стрелка.
— Ты знаешь, как обращаться с этим новым оружием?
— Я видел схемы на компьютере в своей комнате. Думаю, что смогу заставить его заговорить. — Йелед опытными движениями проверил переключатели и блок питания.
— Рад видеть тебя, — мягко сказал Моше.
Йелед развернулся, сглотнул и сузил глаза.
— Я слышал, что, если что-то будет неладно, вы собираетесь вывалиться в космос. Видишь, никакой рыцарь в сверкающих доспехах не явится, чтобы спасти вас. Я… я думаю, если уж невозможно отправиться домой в Израиль, может, я помогу вам выбраться оттуда? — Он помолчал, опустил глаза, пальцы нервно ощупывали прицельные механизмы и спусковые крючки. — Моше, Ария, простите меня.
— Это совсем другая война. — Моше хлопнул его по плечу и пересел на свое обычное место возле люка. — Ладно, чего мы ждем? Ждем, когда Арафат станет раввином? Поехали. Круз ждет нас.
Ария откатил танк назад и, внимательно глядя в перископы, проследил, чтобы гусеницы вписались в узкий проход в пасти торпеды. Моше нырнул внутрь и захлопнул крышку люка.
— Ладно, теперь посмотрим, как будет работать кислородный аппарат в этой штуковине. — Ария закрепил гусеницы и откинулся на спинку сиденья. — Жаль, что нет термоса с кофе.
Моше увидел фигуру Круза, стоящего перед танком. Потом носовая часть торпеды захлопнулась.
Долгие секунды Моше слышал только биение собственного сердца.
— Пристегнитесь, — послышался в наушниках голос пилота. Танк задрожал, его захватили зажимы. — Взлетим через тридцать секунд. Приветствую вас на борту. Сейчас мы увидим настоящие звезды.
Торпеда дернулась. У Моше перехватило дыхание. Сила притяжения придавила его к сиденью. Он закрыл глаза и больше ничего уже не чувствовал.
Клякса с трудом удерживал свой мозг от распада. Им овладела бешеная жажда образовывать все новые и новые беспорядочные манипуляторы. Он смотрел на монитор и боролся с желанием заговорить. Его изножие и бока распухли и превратились в бугристую массу. За последний месяц розовато-красные пятна сильно потемнели. Страх, дотоле не ведомый ему, стал постоянным.
Он вытянул глаз-стебель, чтобы взглянуть исподтишка на Толстяка. Оверон тоже смотрел на монитор, весело перекатываясь с боку на бок. Помня о том, что находится под постоянным контролем Толстяка, Клякса снова уставился на экран, на котором вспыхнули закорючки.