Чтение онлайн

– Я так понимаю, вы хотите, чтобы я взял это на себя? – спросил Феррол, прорвавшись сквозь словесный поток.

– Если вы согласитесь. – На лице Чеслава возникло выражение явного облегчения. – Пока вам ничего не стоит спрятать записи на борту, а потом, уже позже, передать сенатору…

– Да, благодарю вас, думаю, я справлюсь, – проворчал Феррол. – Закончив интервьюировать остальных, я пройду мимо вашей каюты и заберу их. – Его взгляд заледенел. – И после этого я рассчитываю всю оставшуюся часть полета не видеть вас и не говорить с вами.

– Конечно. – Чеслав закивал с щенячьим энтузиазмом. – Конечно,

я понимаю. И очень ценю, старший помощник…

– До свиданья, Чеслав.

– А, ну да… – Чеслав неуклюже поднялся. – Ага… Конечно. До свиданья.

И что удивительно, по дороге к двери он не произнес ни слова.

Два часа спустя Феррол был уже в своей каюте и укладывал упакованные записи вместе с игольчатым пистолетом в потайной ящик. Да, вместе с пистолетом, поверх уже лежащего там конверта… На мгновение Феррол замер, глядя на переборку, отделявшую его каюту от темпийского отсека, и чувствуя во рту горьковато-сладкий привкус иронии. Сенатор добился для него места на борту «Дружбы» с конкретной целью – саботировать миссию корабля. Если бы это произошло, с прямым участием Феррола или без него, эксперимент по сотрудничеству людей и темпи потерпел бы полное и окончательное крушение.

Но события развернулись совершенно иначе – произошло нечто, с чем ни люди, ни темпи никогда прежде не сталкивались.

Теперь Феррол должен был сделать все, что в его силах, чтобы добиться продолжения эксперимента «Дружба».

Нет, в самом деле, какая ирония! Он еле заметно улыбнулся. Однажды детеныш звездного коня уже почти был у него в руках, и Феррол сразу понял, какие возможности таит в себе такое создание. Но тогда Роман помешал ему поймать его. А теперь тот же самый человек командует кораблем, который дает человечеству второй шанс создать собственный флот на основе звездных коней.

И даже если люди-манипуляторы не смогут управлять детенышами звездных коней… Взгляд Феррола снова переместился на пачку записей. Это будет прискорбно, конечно, но не смертельно. С рождением детеныша Пегаса и с данными Чеслава эра доминирования темпи в космосе подойдет к концу.

Не мытьем, так катаньем, но она подойдет к концу.

Он запер ящик, убрал его под кровать и вернулся к своим обязанностям.

Двигатель шаттла взревел в последний раз и отключился. Несколько секунд Феррол сражался с обычной в такой ситуации тошнотой – пока организм приспосабливался к свободному падению. На этот раз процесс приспособления продолжался чуть дольше обычного: ему редко приходилось осуществлять перелеты в состоянии такой усталости.

Он вздохнул и огляделся. Пилоты сенатора называли этот корабль «шаттлом», хотя они могли бы употребить и слово «яхта». Яхта богатого человека, переделанная якобы для общественных нужд, с несколькими рядами кресел, привинченных к полу в помещении, которое когда-то, скорее всего, служило столовой, конференц-залом или чем-то в этом роде. Переделки мало что изменили в общей атмосфере – регулируемые во всех возможных вариантах кресла с индивидуальной, встроенной игровой системой вряд ли походили на стандартные антиперегрузочные койки, выпускаемые для нужд Звездного флота. Прислушиваясь к бурчанию в животе, Феррол угрюмо

спрашивал себя, не отрываются ли сенаторы, летающие в таких шикарных условиях, от реального мира. Все вокруг говорило об этом.

– Старший помощник Феррол?

Феррол вскинул глаза – и только потом понял, что голос исходит из спинки его кресла.

– Да?

– Капитан Мендес приветствует вас, сэр, и приглашает пройти на капитанский мостик, когда вам будет удобно.

Феррол сдвинул брови. Что-то не так?

– Уже иду.

Он нашел застежку, расстегнул ее, выждал пару секунд, пока ремни втянулись в специальные пазы и кресло снова стало гладким. Он заметил, когда входил, что от мостика его отделяли два помещения: сначала, если считать отсюда, комната подготовки, потом чулан – его, похоже, после переоборудования яхты не использовали. Выбравшись в проход, Феррол оттолкнулся и поплыл к двери.

Она открылась, как только он оказался перед ней, и тут же закрылась, чуть не прищемив его, едва он прошел. Последовала вспышка света – наверное, сканирование с целью идентификации личности; следующая дверь скользнула в сторону, и он вплыл в комнату подготовки.

– Добрый вечер, Чейни.

Феррол обрел устойчивость, ухватившись за ближайшее кресло. Он испытывал облегчение, смешанное с раздражением, – он слишком поторопился с выводами. Если хорошенько подумать, следовало ожидать именно чего-то в этом роде.

– Добрый вечер, сенатор, – вежливо, но холодно ответил он. – Вас повысили в должности до капитана?

На мгновение губы сенатора изогнулись в улыбке.

– Мне показалось, что безопаснее вызвать тебя от имени капитана. Вообще-то предполагается, что индивидуальная игровая система не дает утечки, но к Чему рисковать без необходимости?

Феррол уселся в кресло и, пристегиваясь, бросил взгляд на дверь мостика в двух метрах от них.

– А я-то думал, сэр, что у вас тут все схвачено.

– Здесь и впрямь только мои люди. – Сенатор поднял руку, внимательно разглядывая ноготь. – Знаешь, Чейни, – прости мою прямоту – ты, по-моему, остался неудовлетворен сегодняшними слушаниями.

Феррол фыркнул.

– Неужели вы это заметили?

Сенатор вскинул на него взгляд.

– Не только я заметил. Все.

Феррол почувствовал, как вспыхнуло лицо.

– Сожалею.

Сенатор устремил на него долгий взгляд, не произнося ни слова.

– Уверен, ты в состоянии понять, – заговорил он наконец. – Уж от тебя мы никак не ожидали, что ты станешь столь горячо отстаивать темпийскую точку зрения. Уверен, ты также в состоянии понять, что подобное резкое изменение позиции заставляет наших друзей нервничать.

– Я не отстаиваю темпийскую точку зрения, – возразил Феррол. – Я лишь настаиваю на том, что, исключительно в данном конкретном случае, продолжение проекта «Дружба» принесет нам не меньше выгоды, чем темпи. Не знаю, как еще убеждать вас в этом.

– О, твоя позиция совершенно ясна. Твоя оценка, вот что вызывает вопросы.

Раздражение Феррола стремительно перерастало в злость.

– Дело не в том, что мне только сейчас что-то стукнуло в голову, сенатор. Уже задолго до того, как вы сунули меня на «Дружбу», я пришел к выводу, что детеныши звездных коней – верное дело и даже, может быть, единственная надежда человечества.